Мы готовились к некой неопределенной катастрофе. Связи и иерархии в городе еще не прояснились, и союзников у нас не было. Последыши научились пользоваться орудиями и сделались настоящим войском ставшего уязвимым, а потому – хитрым, Морда. Мы же скопили запас армейских продовольственных пайков, хотя я, если честно, предпочла бы живых насекомых, чем склизкие, резиноподобные, давным-давно просроченные комки из этих пакетов. Замороженный куриный салат. Тушеная говядина с морковью. Таких пакетов у нас было двадцать три, то есть нам их хватило бы примерно недели на две. Дожди выдались краткими и в основном – токсичные, так что запасов воды у нас оставалось где-то на неделю, после чего наступило бы время жажды. Вик на скорую руку соорудил сбор утреннего конденсата, чтобы приберечь основной запас на черный день. В общем, с учетом того, что он мог добыть из своего бассейна, у нас имелось провизии на неделю-две. Последним «лакомством» являлись до невозможности кислые и твердые мемо-жуки.
– Продпакет или мемо-жук? – бывало спрашивал меня Вик, протягивая мне яства.
– Проджук?
– Это блюдо в меню отсутствует.
Правда, кое-что в «меню» все-таки вернулось. А именно – ящерицы и пауки, а однажды я даже видела трех крупных серебристых рыб, пересекавших коридор, оставляя за собой в пыли волнистый след. Но каждый раз, заметив в Балконных Утесах живое существо, я вспоминала Борна.
В наше «свободное время» мы с Виком, защищенные паролем, сидели плечом к плечу в туннеле, комнате или коридоре. Это ты? Точно ты или Борн? Мы еще не до конца реконструировали наши прошлые разговоры: кто что говорил друг другу, а что – не говорил. После того как мы сняли покров лжи и восстановили правду, раны затянулись, темные углы осветились пусть даже подобием света, а нарушитель был выставлен вон.
Вот только я оказалась не готова изгнать непрошеного гостя навсегда.
Я начала выходить по ночам где-то через месяц после того, как лишилась Борна. Говорила себе, что я – привидение, а следовательно, меня никто не увидит, потому что я – привидение. Или что нужно сходить на разведку ради безопасности Балконных Утесов. В общем, любую ложь, которая могла сработать. Ложь была мне необходима. Морд сделался еще злее, а Морокунья возродилась и принялась с утроенной силой вербовать новобранцев в свою армию. Последыши открыли, что их ядовитое дыхание при определенных усилиях может загораться. Морд Уязвимый нагонял теперь куда меньше страха, но оставался на престоле. Лишь стал еще более опасным и безжалостным.
Начали проявляться и некоторые закономерности. Бесследно исчезали люди, и куда – неизвестно. Ходили неясные слухи о некоем невидимом убийце, которые дошли до нас с Виком через его обрывочные контакты и мои беседы с коллегами-мусорщиками. Сначала на эти исчезновения никто не обратил внимания. Город так и манил к себе всяких психопатов. Людям свойственно было периодически пропадать и умирать.
Однако стоило перекинуться парой словечек со старухой на углу или с мальчишкой из кварталов, только что оставленных последышами, как становилось ясно: происходит что-то иное. Морд наводил ужас, но это таинственное нечто напоминало скорее тень. Оно становилось тем, что пожирало. Говорили, что оно может превратиться в вашего соседа или даже друга. Кого только не винили в этих исчезновениях! Одни утверждали, что это новая тактика последышей. Чтобы посеять еще больше страха, они, мол, не бросают убитых в луже крови, а закапывают. Или так делают не все, а только один, самый умный, спятивший с этого ума и начавший действовать не как медведь, а как серийный маньяк.
Другие болтали, что это Морокунья, раненная и окончательно рехнувшаяся после нападения Морда на ее твердыню, бродит по городу, душит ротозеев и прячет (или ест) их тела. А то еще, чего доброго, использует трупы для создания биотехов. Самым же отвратительным был слух о том, что за исчезновениями стоит Компания. Якобы после разрушения верхних этажей таинственные начальники из подземелья начали похищать по ночам людей и промывать им мозги, превращая в зомбированных, чокнутых биотехов.
Я одна знала правду.
Я ничего не говорила Вику о своих вылазках, даже не предупреждала, что ухожу, представляя, как Вик в Балконных Утесах будет выкликать имя призрака, а никакого призрака не появится. При этом я питала робкую надежду, ведь каждый раз, когда я думала, что наши с Виком отношения не выдержат очередного предательства, мы расстанемся и никогда больше не сойдемся, оказывалось, что границы нашего взаимного доверия весьма эластичны и у нас гораздо больше поводов не доверять друг другу, чем у кого-либо еще.
