Эль чувствовала и видела все, что видел Боро. Она ни на секунду не прерывала связь с ним, вкладывая все силы в это. Им с ребятами и преподавателями удалось уйти за пределы невидимого купола, созданного Оком Маора. Они все были в безопасности, но Боро оставался там. И нигде не было видно Кахэ.
В момент, когда Боро решился схватить мага, Эль охнула и мысленно закричала ему: «Нет! Уходи! Уходи-и-и!». Но было слишком поздно. Она физически ощутила разрыв связи у Боро и следом за этим погасла телепатическая связь между ними.
Она упала на колени с криком, закрыла глаза руками и ткнулась в землю, рыдая и крича:
– Нет, этого не может быть, нет, я не хочу так! Боро! Нет….
Крон кинулся к девушке, обхватил руками, прижимая к себе, и посмотрел на площадь, откуда с криками разбегались люди. Купол защиты потихоньку таял, открывая пустеющую площадь. Сущности и магов больше не было, как и не было Боро и тех смельчаков магов, которые пытались остановить безумцев.
К Эль и Крону подбежал Кахэ.
– Что с ней? – спросил он у юноши.
– Я не знаю, она так кричала! И все время звала Магистра.
Эль подняла голову, совершенно безумным, потерянным взглядом посмотрела на Кахэ и закричала:
– Он хотел их остановить! Он бы смог! Ему не хватило нескольких секунд!
Кахэ опустился рядом с Эль на землю и спросил:
– Что дальше случилось?
Эль снова заплакала, качаясь из стороны в сторону:
– Сущность ударила заклинанием разрыва и все маги, которые не ушли, потеряли связь с Оком. Больше я ничего не видела, – и она горько зарыдала.
Кахэ с горечью смотрел на Эль, только сейчас осознавая, какое сильное чувство связывало этих двоих.
Крон еще раз взглянул на площадь и произнес:
– Купол растаял, тех магов больше нет.
Эль с надеждой подняла голову:
– А Боро там?
– Там никого нет, Эль.
Не веря ему, она оттолкнулась, встала и нетвердой походкой пошла к трибуне.
Кахэ и Крон последовали за ней. Жуткое зрелище предстало перед ними. Откат заклинания, развернувшись от купола, размазал всех людей, не успевших убежать, по земле. Всюду были темные жирные пятна, валялись вещи, обувь, игрушки. Эль с ужасом ходила по площади, силясь понять, где был Боро.
Кахэ же с удивлением смотрел на центр возле трибуны, где стояли маги с сущностью. Там земля была абсолютно чистой. То есть магов не размазало. Тогда, где они? Присев на корточки, Кахэ разглядывал остаточную магию. Через всю площадь проходили волны магии времени. Вывод напрашивался сам собой. Остановив время, маги создали портал и ушли.
Сзади к Кахэ подошел Директор Департамента Оуфиле.
– Главное, что удалось избежать большой катастрофы, – произнес тот, как-то равнодушно, без эмоций.
Кахэ покачал головой:
– Но сколько народу погибло!
– Поверьте мне, могло быть еще хуже! Слава Императору, он смог предвидеть такой исход! Иначе Империя бы пала без военных действий!
– Они вернутся, Директор. И в этот раз просчитают все. Мы дали им уйти!
– Мы тоже не будем сидеть, сложа руки. Борьба не окончена, но победа будет за нами! – воскликнул Директор Департамента и зашагал прочь, гордо вскинув голову.
Кахэ укоризненно посмотрел ему вслед и проворчал:
– И ведь знает, что облажался! Индюк…
Вернувшись в Академию, Кахэ распорядился поместить Эль в лазарет под присмотр врачей. Девушка пребывала в страшной депрессии после случившегося, и врачи говорили, что для восстановления душевных сил понадобится не один день.
Кахэ закрылся у себя в кабинете и сидел, молча уставившись в одну точку. Потеря друга тяжким бременем легла на его плечи.
К вечеру он вспомнил, что надо что-то поесть, и решил спуститься в столовую. Проходя через холл, Ректор остановился как вкопанный. С огромной фотографии, перевязанной черной лентой, смотрел, улыбаясь, его друг. Лучики морщинок у глаз, ямочка на подбородке чуть заметная. Как живой.… У портрета куча цветов…
Кахэ со злостью сотворил магический шар и запустил им в траурный портрет, выжигая и лучики у глаз, и черную ленту, и цветы.
– Нет! Вы слышите? Нет! Он жив! Я не позволю вам его хоронить!
Хват, выглядывая из темного угла в холле, с ужасом смотрел, как сходит с ума его хозяин.
А Кахэ сел у горсти пепла, в который превратились цветы и фотография и, закрыв глаза, тихо заплакал…
Яркие солнечные лучи били прямо в глаза. Недовольно морщась, Боро пытался укрыться одеялом, но чей-то звонкий смех разбудил его окончательно. Приподнявшись на локтях, он погрозил пальцем маленькой кудрявой малышке, которая зеркальцем бросала зайчики, явно стремясь разбудить его.
– Эмили, проказница, перестань! Я так хотел отоспаться! Вот хулиганка, ну теперь держись!
Он, смеясь, вскочил с топчана, служившего ему кроватью, и побежал за кучеряшкой. Но быстрые голые пяточки не так-то легко было поймать. Эмили с визгом уворачивалась, ныряла Боро между ног и счастливо корчила рожицы:
– Не поймаешь, не поймаешь! Бе-бе-бе, ля-ля-ля…
– Ты погляди, она еще и дразнится! Ну, лягушонок, смотри, поймаю, отшлепаю по мягкому месту! – шутливо пригрозил Магистр.
На что Эмили скривилась, уперла кулачки в бока, подражая своей матери, и погрозила пальчиком:
