Борода и философия полностью

При Карле II Борода сократилась сначала до усов, а потом и вовсе исчезла. Стоит посмотреть, как подражали всему французскому при этом неанглийском дворе, и мы без удивления отметим, что Борода оказалась слишком храброй и мужественной чертой, чтобы ее терпеть. Вначале она угасла среди высших классов в Лондоне, потом постепенно и суровые сельские сквайры и йомены отказались от своей привилегии свободного человека ради рабской женственной моды, после мода дошла даже до низших слоев, еще больше утяжелив их ношу и даже вызвав некоторые болезни, от которых эти суровые люди раньше были избавлены. Остается надеяться, если кто-то в будущем заговорит о том, что Борода является иностранной модой, ему напомнят, что мода эта – самая что ни на есть старая добрая природная английская, а нынешняя привычка бриться была перенята из Франции в те времена, когда ничего лучше заимствовать мы не могли, поскольку король, придворные и патриоты финансово зависели от французского монарха! Так что чем раньше мы прекратим бриться, тем быстрее сотрем воспоминание об этом бесславном периоде нашей истории!

Анекдот о печально известном судье Джордже Джеффрисе служит подтверждением тому, что сельские жители продолжали носить Бороду, даже когда она ушла в прошлое при дворе. В своей грозной манере он так обратился к человеку, стоявшему перед ним: «Если бы совесть у тебя была такой же величины, как Борода, она колыхалась бы при ходьбе». На что свидетель ответил: «Если уж мерить совесть в Бородах, боюсь, у Вашей милости ее вовсе нет».

В 1700 г. Филипп V вступил на трон Испании с выбритым подбородком; его примеру постепенно последовали и другие, хотя общественное мнение на этот счет выразилось в пословице: «Потеряв наши бороды, мы потеряли наши души» – и никто не поспорит, что утрата Бород и утрата статуса империи этой страной совпали во времени.

Две короткие легенды служат хорошей иллюстрацией того чувства чести, что некогда заключалось в испанских и португальских Бородах.

После смерти Сида Руй Диаса к нему в комнату прокрался презренный еврей, чтобы сделать то, на что он никогда не осмелился бы, пока Диас был жив, – выдернуть волосы из Бороды благородного испанца! Но едва он приступил к делу, как труп поднялся и взялся за меч, лежавший рядом. Еврей убежал в ужасе, труп мрачно усмехнулся и вернулся к вечному покою, еврей же обратился в христианство.

Когда храбрый Жуан де Кастро овладел индийской крепостью Диу, ему жестоко не хватало провизии, и он заложил свой ус за тысячу пистолей со словами: «Все золото мира не может сравниться по ценности с этим природным знаком моей доблести». Жители Гоа, особенно дамы, были настолько потрясены сей великодушной жертвой, что всем миром собрали деньги и заплатили выкуп.

Последней европейской нацией, отказавшейся от Бороды, были русские, в чьих древних законах говорилось, кто вырвет у другого из Бороды волос, должен заплатить вчетверо больше, чем за отрубленный палец. Петр Великий (всегда остававшийся наполовину варваром), как и многие другие недостаточно культурные реформаторы, пытался достичь своих целей деспотическими мерами, а не моральным убеждением. Увидев на Западе бритые лица, он решил, что отсутствие Бороды является обязательным условием цивилизованности, забыв, что бритый дикарь все же остается дикарем. И царь повелел всем своим подданным бриться, установив налог на Бороду в 100 рублей для знати, торговцев и мастеровых и в алтын – для низших классов. Последовали большие волнения, но Петр I был непреклонен и устроил настоящий крестовый поход с ножницами и бритвой, сильно напоминающий французско-африканские разии, на которых, как вы знаете, «выбривают» все живое, не заботясь о чистоте рук! Некоторые, чтобы избежать бесчестья, расставались со своими Бородами добровольно, но все сохраняли волосы, чтобы положить их в свой гроб, из суеверия, что, если они не смогут предъявить их св. Николаю, он не допустит их в рай как безбородых христиан.

Одной из самых сложных задач было справиться с армией; Петр решил ее со свойственным ему хитроумием. Священникам повелели сказать солдатам, что воевать предстоит с турками, особой чертой которых является Борода, и что их покровитель, св. Николай, не сможет распознать своих возлюбленных русских, если они не согласятся отличить себя, обрив Бороду. Только посмотрите на этот безвкусный трюк царя! Убежденные этой ханжеской выдумкой, доверчивые солдаты подчинились императорскому приказу. Однако следующая война была со Швецией, и воины, жестоко пострадавшие от бритья, обратились к священникам с такими словами: «У шведов нет бород, значит, нам нужно отрастить свои, иначе как же нас опознает Николай?!»