Бородавки святого Джона полностью

Он выехал за ворота дачного кооператива, свернул на проселочную дорогу, углубился в осинник. Сжал руки на руле, стремясь унять дрожь. Алиса… Ее звали Алиса. Девушка в трауре из теленовостей. Покончила жизнь самоубийством… версия для простаков! Ее убили так же, как убили Лерку и Ромашку. Хладнокровно и расчетливо. Она открыла духовой шкаф, включила газ. Не она. Убийца открыл духовку, подтащил ее… включил газ…

Он вдруг явственно увидел кухню, где это произошло. Какие-то цветные жестянки на полках, старорежимный буфет с резными гирляндами из фруктов, клетчатые занавески на окнах. На полу эта девушка… Алиса. Он с силой провел руками по лицу, прогоняя видение. Ему самому впору лечиться у Оглио…

Лерка, Ромашка, Алиса, думал он. Кто следующий? А он, Андрей, будет дышать в спину убийце, отставая от него всего лишь на полшага. Еще пара убийств, и они столкнутся. Ему казалось, что он попал в руки нечистой силы, которая, схватив за ворот, таскает его по гиблым местам, гадко хихикая. И не вырваться. Все против него.

Кто следующий?

Он порылся в карманах, извлек смятую салфетку с номером телефона вчерашнего красавчика, приятеля Савелия. Подожди, сказал Андрей себе, не спеши. Подумай. Может, ты собираешься сделать еще одну глупость, говорил внутренний голос. Наверное, угрюмо согласился он, но иначе я сойду с ума. Я не могу больше держать это в себе. Мне легче рассказать все ему, чем безликому и недоброжелательному… оперу из убойного отдела. Федор – тоже опер, но хотя бы бывший, и их разговор не превратится в протокол…

«Что же делать? – лихорадочно думал он, испытывая непреодолимое желание рассказать неглупому человеку о том, что произошло с ним. – Что? Что? А, кроме того… – прикидывал он, – можно ведь рассказать не все… Про Ромашку и Алису рассказать, а про Лерку… промолчать…»

Не мог он говорить про Лерку. Он представил себе взгляд человека, услышавшего такое, и его бросило в жар.

Меж тем небо затянулось темной пеленой и посыпался мелкий холодный дождь. Зашелестел в твердых листьях осин. От нечистой пригородной рощи, изгаженной людьми, веяло такой беспросветной тоской и жалобой, что Андрей содрогнулся. Разгладив салфетку, непослушными пальцами потыкал в кнопки телефона, втайне надеясь, что Федор не ответит. Но тот ответил.

– Помню, – сказал он, не удивившись, – как же, как же. У меня семинар сейчас, заканчивается в двенадцать. Давайте встретимся. Сможете?

Андрей гнал машину по мокрому блестящему шоссе. На работу он приехал, так и не решив, правильно ли сделал, что позвонил Федору.

Не заходя к себе в кабинет, свернул к Сырникову. Положил ладонь на ручку двери…

– Андрей! – засуетился ему навстречу бывший друг, выскакивая из-за стола. – Что у вас? Как Лера?

Лицо у него было, как у нашкодившего пса. Удивительно, как Андрей не замечал этого раньше. И в глаза своему другу Венька не смотрел. Андрей молча размахнулся и залепил ему пощечину. Тот отшатнулся, схватившись за щеку. Изумление отразилось на его медальной физиономии. Получилось как-то несерьезно. После этого должен последовать вызов на дуэль. Вместо вызова на дуэль Андрей достал из кармана плаща конверт, швырнул на стол. Фотографии разлетелись веером. Венька машинально взял верхнюю, посмотрел, багровея… И тут Андрей ударил его еще раз. Получилось не очень, так как бить пришлось через стол. Но Венька тем не менее рухнул обратно в кресло. Сидел, в ужасе глядя на Андрея, сжимая в руке фотографию с трогательной сценой прощания на крыльце…

…Андрей глубоко вздохнул и убрал руку с дверной ручки.

Он стоял перед кабинетом бывшего друга, чувствуя, как кровь стучит в висках, пережидая странный приступ – сцену с Венькой: он ударил его, содрав кожу с костяшек пальцев, швырнул ему в лицо фотографии. Картинка была настолько явственной, что Андрей сунул руку во внутренний карман пиджака, нащупывая конверт. Конверт был на месте. Он не заходил в кабинет Веньки! Он спал наяву, и ему все приснилось. Он растерянно потер ладонью лоб и пошел прочь. Ему казалось что, он сейчас потеряет сознание.

– Вам звонила жена, – встретила Андрея преданная секретарша, глядя сочувственно. Он не ответил, лишь кивнул.

Он заполз в свой кабинет, как раненое животное. Еще немного, и он начнет шарахаться от собственной тени. Помедлив, Андрей набрал номер домашнего телефона.

– Алло, – осторожно произнесла Валерия и замолчала.

– Это я, – сказал Андрей охрипшим мгновенно голосом, не зная, что еще сказать.

– Ты… ты… даже кофе не пил. – Голос у нее был обиженный. – Ты удрал от меня!

– Я спешил, – соврал Андрей неубедительно.

– Даже не разбудил…

– Извини…

– Ни за что на свете, – сказала она, и, к своему облегчению, он понял, что Валерия смеется. – Ты не забыл, что в четыре придет Оглио?

– Помню, – ответил он, хотя, разумеется, не помнил. Он чувствовал, как приходит в себя – странное состояние отступало, и ослабляла хватку жесткая рука, сжимавшая затылок.