– Я помню мать, обыкновенная женщина, бухгалтер, кажется. Отца, дядю Колю, тоже помню, отличный был мужик. Какая-то история с ним случилась, потом он их оставил. Андрей очень переживал, перестал ходить в школу, бросился однажды на преподавателя физкультуры – тот сделал ему замечание. Его лупили дворовые мальчишки… Что еще? Мать водила его по бабкам, тетка Нюся рассказывала, дворовая сплетница… Не помню деталей. Не могу сказать, что мы дружили. По-моему, с ним никто не дружил. Встретились снова лет пять тому назад. И тогда же я впервые увидел Лерку, – он вздохнул. – Еще удивился – они совсем разные. Он типичный интроверт, может часами молча разбирать свою коллекцию клинков, домосед, а она – как… солнечный луч. Оказалось, у него бизнес… С тех пор мы вместе.
– Ты сказал неадекватные решения. Какие?
– По бизнесу. Он умеет рисковать, хотя не игрок по натуре. Решения его… какие-то… с вывертом, на первый взгляд просто идиотские… но срабатывают. По-идиотски гениальные. Иногда мне кажется, он псих – бывает, смотрит на тебя, как будто не узнает, задумался.
– Нормальных людей, Вениамин, практически нет. И слава Богу. Творческое начало в человеке уже аномалия. Мы все отличаемся друг от друга степенью ненормальности.
– Ты серьезно?
– Почти. Умение принимать неадекватные решения говорит о нарушенном восприятии действительности. Я знаю одного замечательного художника-абстракциониста. Его цветопередача просто завораживает. Человек этот дальтоник. Цвета определяет лишь по интенсивности и, по сути, передает не столько цветное изображение, сколько… ну, скажем, температурное, или как он там их видит… У меня есть его картина. Покажу как-нибудь, а ты мне расскажешь, как ты ее воспринимаешь. А твой друг… интересный человек… весьма. – Оглио помолчал. – Да, так о чем мы? О свободе? Ты меня понял, Вениамин? Свобода самый дорогой товар на свете. Ради свободы идут на все. Возможно, еще ради любви. А ты жалеешь какие-то дома и квартиры. Отдай все, уходи налегке. Ты действительно Леру любишь?
– Не знаю, – не сразу ответил Сырников. – Тут скорее вопрос в том, любит ли она меня.
– Сейчас – нет. Она тебя просто не помнит. Ее психическое состояние заставляет искать опору, и она нашла ее в муже. Валерия беспомощна и полностью зависит от него. Без Андрея она не может существовать. Знаешь, птенец, вылупившись из яйца, принимает за мать любой движущийся объект, который первым попадется ему на глаза, и бежит за ним. Так и твоя Валерия. Андрей теперь ее мать…
– А я?
– А ты, извини, никто. Ты ей никто. Я ненавижу давать советы, Вениамин, а если все-таки даю, то это дорого стоит. Думается мне, у тебя есть свои проблемы. Вот и займись ими. Я всегда поражался людям, которые плывут по течению. Возьми ситуацию в свои руки. Твоя жена, зная твою… жадность, извини, уверена, что ты ее не бросишь. Удиви ее.
– Представляю себе…
Сырников, несмотря на мерзкое состояние души, хмыкнул. Слова психиатра о жадности задели его, но в душе он не мог с ним не согласиться. И сейчас не знал, стоит ли обидеться. Решил, что пока не стоит.
– Нет, ну ты подумай, какая стерва? – Он снова вспомнил о поступке жены. – Знаешь, почему она выбросила мой портфель? Я, как идиот, мчался вниз с десятого этажа… лифт не работал… боялся, что его уведут!
– Это меня интересует исключительно как ее лечащего врача.
– Она увидела шубу из серебристой норки и…
– Понятно, – перебил его Оглио. – Извини, Вениамин, я занят, мое время дорого. Счет за консультацию пришлю, как обычно. Не тяни с оплатой. Если будут проблемы, звони. Для друзей я всегда на месте. Будь здоров.
– За хорошие бабки, – буркнул Сырников, кладя трубку. «Ну, жучила! – подумал почти восхищенно. – Неизвестно, кто из нас жадней. Но… умный мужик – кому хочешь мозги прочистит».
Ему уже стало казаться, что все не так безысходно, как представлялось полчаса назад. Поговорить с Андреем – раз. Пусть он его ударит. Хотя нет, Андрей не способен драться. Трусоват. Начать бракоразводный процесс – два. Найти адвоката потолковее. Пусть Кирка забирает нажитое им непосильным трудом, черт с ней. Зато ему не придется видеть ее больше… ее черные тряпки и серебро… женщина-вамп! Актриса из клубной самодеятельности! И бесконечно слышать о том, как ради него она пожертвовала карьерой, а он жалеет ей на шубу… Бездарь! А он – идиот! Трижды идиот! Такого дурака свалять.
– Ладно, – утешил он себя, – еще не вечер.
Представил лицо жены, когда она узнает о его решении, и ухмыльнулся мрачно.
