самодовольному лицу генерала. Потом эта улыбка исчезла в
одно мгновение и то же лицо сделалось каменным, а глаза
холодными и колючими. Глядя на Флеминга-старшего, он вдруг
сказал: - А вообще, я не понимаю, почему некоторые наши
конгрессмены питают странную симпатию к русским и готовы
оправдывать все их действия, даже направленные против
интересов нашей собственной безопасности.
В его словах и во взгляде звучал вызывающий вопрос,
относящийся к Флемингу-старшему. Конгрессмен не спешил с
ответом. По добродушному лицу его пробежала тихая,
безобидная улыбка, а светлые глаза оставались задумчивыми
и грустными. Заговорил медленно, растягивая фразы и делая
паузы:- Видите ли, генерал, я смотрю на вещи трезво и лишаю
себя удовольствия националистических эмоций, подвергая
себя тем самым известному риску. Но зато совесть моя чиста...
Русские выиграли жестокую войну ценой неимоверных жертв.
Сейчас они одерживают еще одну победу: они выигрывают
мир. Русские в отличие от нас реалисты. Они трезво смотрят
на мир. Мы же делаем ставку на конфронтацию и не хотим
понять, что у нас нет шансов на победу даже не в ядерной, а в
обычной войне. Я имею в виду обычную войну в плане чисто
теоретическом, потому что на практике она непременно
перерастет в ядерную и вызовет всемирную катастрофу, где не
будет ни победителей, ни побежденных.
- Но почему вы решили, что у нас нет шансов на победу?
- стремительно перебил генерал, а про себя он уже твердо
решил, что конгрессмен Флеминг, несомненно, "красный", во
всяком случае, не патриот.
- На основании уроков минувшей войны, генерал. Русские
победили Гитлера потому, что они были правы. Они были
жертвой агрессии, а жертва агрессии в моральном отношении
всегда сильнее своего врага, потому что правда и право на ее
стороне.
- Это все лирика, мистер Флеминг. Мы достаточно
сильны, чтоб навести в мире порядок и покой.
- Кладбищенский порядок и покой, - горько усмехнулся
конгрессмен.
- Тоже лирика, - небрежно обронил генерал. - Мир
разделен на Запад и Восток. Это надо помнить.
- Есть еще север и юг, - не то всерьез, не то шутя заметил
Дэн, но Перес понял его по-своему, сказав небрежно:
- Страны "третьего мира" ничего не решают.
- Какая ирония судьбы! - с грустью сказал конгрессмен. -
Мы - запад, закат. Мы на пороге ночи. А перед ними новый
день. Да, ирония судьбы, они - восход.
- А вот это уже мистика, мистер Флеминг, - обрадовался
своей находчивости Перес. - Представьте себе, что будет, если
коммунисты придут к власти в Италии и Франции? Это же
революция! Конец свободной Европе.
- Вы имеете в виду радиостанцию "Свободная Европа"?
- сострил Дэн. Перес метнул на него быстрый уничтожающий
взгляд, но ответом не удостоил.
- Ты не прав, Майкл, - вмешался Оскар. - Некоторые
западные коммунисты революцию желают в теории. На
практике она им не нужна. Они ее боятся. В Италии
социалисты уже были у власти. Что изменилось? В некоторых
странах Запада социалисты и сейчас у власти. В Израиле у
власти рабочая партия, а ее лидер Голда Меир - вице-
президент социалистического интернационала. И этому надо
радоваться, когда социалисты у власти. Потому что никто так
не может скомпрометировать социализм, как сама социал-
демократия. Находясь у власти, она дискредитирует саму идею
социализма, разбивает в массах его притягательную силу.
- Ты говоришь о социалистах, разных там Миттеранах,
Ненни, а я говорю о коммунистах. Разница есть? - энергично
возразил генерал.
- Согласен, разница есть. Но и коммунисты, особенно их
лидеры, тоже не везде одинаковы. Есть и такие, с которыми
мы можем договориться и ладить. Нужно, чтоб у руководства
компартий стояли наши люди.
- Нет, Оскар, я не верю в хороших коммунистов, -
решительно отрезал генерал. - Для меня коммунист хорош,
когда он мертв.
- По-твоему, Майкл, война, никакой альтернативы? -
мягко, но настойчиво возразил Оскар. - Думаю, что Генри прав:
в войне с русскими мы не победим. Все погибнем. Мир
погибнет.
- Знаешь, отец, - по-петушиному вмешался Бен, - лучше
быть мертвым, чем красным.
- Я уже это слышал от одного сумасшедшего, - походя, не
взглянув на сына, обронил Оскар.
- Ерунда! - сказал генерал. - Наша океанская стратегия
создают необходимые предпосылки для победы. Мы укроем
свои ракеты в океане, где они будут недоступны для
контрудара.
- Но русские нанесут ответный ядерный удар по нашим
городам, промышленным объектам, по наземным гарнизонам.
Кто же и что уцелеет? Сотня подводных лодок? - не
соглашался Оскар, но и генерал не хотел уступать и даже
логике и здравому смыслу вопреки все же сказал:
- И они, эта сотня подводных лодок, окажутся в роли
ноева ковчега - начнут новую историю на Земле.
- Не начнут генерал: Земля будет надолго смертельно
опасной для всего живого, - сказал Дэн.
