Как так получилось, что закоренелый атеист попал в Русское царство времён Ивана Грозного, но в параллельном мире, где людям подвластно волшебство? Да не просто попал, а ещё оказался на службе у церковного ордена, что борется с враждебной человеку нечистью. Есть ли в этом провидение божье или аномалия физических законов? Искать ответы придётся не в тиши кабинетов и не на семинарских дебатах, но в противостоянии древним силам, стремящимися вернуть былое влияние над людским родом.
Есть нечто завораживающее в заброшенных зданиях. Тьма пустующих окон, мертвенная тишина и время, будто застывшее в безлюдных помещениях — это слегка пугающе и одновременно притягательно. Потому заводские «заброшки», некогда жилые многоэтажки, затхлые бомбоубежища павшей империи и тому подобное неизменно влечёт фотографов, диггеров и, конечно, юных бездельников. Тем более если это не просто городское здание, а полуразвалившийся храм в лесной глуши. Именно туда забрёл Лёха, когда вечером вместе с пацанами ради прогулки покинул место ночёвки у озера.
Протиснувшись через густой кустарник, юноша замер, рассматривая руины: обезглавленная башня, которую, должно быть, когда-то венчал купол; стены из красного кирпича, что местами всё ещё прикрывали белые пятна штукатурки; трава, пустившая корни на подоконниках и даже на самых высоких карнизах.
— Пацаны! Вы скоро там?! — крикнул Лёха, и уже шёпотом добавил: — Тут такое…
Не дожидаясь друзей, юноша осторожным шагом приблизился к потрескавшейся арке входа. Летом темнеет поздно, несмотря на вечерний час было ещё достаточно ярко, однако в просторном зале всё равно царил полумрак, так что глаза, привыкшие к солнечному свету, почти ничего не разбирали.
— Да блин, ты бы хоть ветку придержал!
За спиной послышался хруст, сдобренный матом.
— Ого, ничего себе! — вырвалось у друга, который первым вышел к стенам храма.
Возглас на разный манер повторялся ещё насколько раз, покуда парни вылезали из зарослей.
— Интересно, сколько ему лет.
— Хрен знает… Может, не просто лет, а веков.
— Чё стоять, давайте внутрь заглянем.
Глаза, наконец, приспособились к темноте, и Лёха, затаив дыхание, шагнул за порог. Под ногами заскрипел битый камень. На полу зияли провалы и не проникай свет через башню без купола, пришлось бы зажечь фонарик телефона, чтоб не оступиться. Парни разбрелись по залу.
— У-у! — крикнул один.
Эхо звучно отразилось от величественных сводов.
— Жаль, что фресок не сохранилось, — сказал второй. — Смотреть особо не на что.
Они несколько минут лазили внутри, кто-то снимал видео. Смеркалось.
«А ведь когда-то это наверняка был богатый и красивый храм, — подумал Лёха, задрав голову к высокому потолку. — Весь сиял позолотой и разными цветами пестрил. И стояла здесь не кучка придурков, а десятки или даже сотни людей с благоговением слушали церковный хор… Теперь запустенье и вместо хора только ветер поёт».
Когда Лёха удовлетворил любопытство и уже собрался было топать наружу, то заметил на полу будто бы дощечку. Подняв её, он сдунул пыль, и осветил находку телефоном.
— Эй, смотри, что попалось! — позвал Лёха друзей.
Когда они подошли, он показал пластину с полустёртым и выцветшим изображением, на котором угадывались вроде бы три фигуры.
— Иконка…
— Да ладно! Такая ж древняя, как и храм?
— Может тут ещё есть…
— Не знаю, но я пошёл, — сказал Лёха. — Темно тут стало.
Он сунул иконку в карман.
— А что ты с ней собрался делать? — поинтересовался Женя.
— Ну… как…
— Просто молиться ты не будешь — не веришь ты ни во что, насколько я знаю. — Зачем она тебе?
— Сувениром будет, — Лёха пожал плечами и направился к выходу.
— Это неправильно как-то, — Женя увязался следом.
— А что ещё-то мне с ней делать прикажешь? — Лёха замедлился, переступая через горки камней.
— Не знаю, там, в храм может какой сдать. Ой! — Женя споткнулся. — Ну или этим, как их там… палеонтологам!
— Археологам, — раздражённо поправил Лёха. — Ещё чего. Я нашёл, я и буду решать, что мне с этим делать.
Они подошли к входной арке.
— Это ж всё-таки, ну, предмет материальной культуры — так вроде оно называется, — не сдавался Женя. — Историческая и культурная штука, и всё такое. Неправильно ты делаешь, если себе собрался присвоить.
Завыл ветер, врываясь в зал через узкие стрельчатые окна, и поднял пыль, будто намеренно запуская её в лица посетителей. Кто-то закашлял, сплёвывая попавший в рот песок.
— Ага, понял тебя, — Лёха остановился у порога и прикрыл лицо от пыли. — Жалеешь, что не ты нашёл. Ну так иди и порыскай ещё, пока другие всё не растащили. Может и тебе повезёт. А что до культуры… Сколько таких мест всюду! Не обеднеют, если я немножко себе прикарманю. Пофиг, в общем. Если же переживаешь, что, типа, грешно, то сам за меня и помолись.
Лёха хохотнул. Будто отвечая ему, заскрипели ветви ближайших деревьев, но отнюдь не весело, если можно было бы приписать им некую волю.
— Я-то, как ты верно заметил, этого делать не буду.
Посчитав тему закрытой, Лёха шагнул наружу.
В глаза ударила ослепительная вспышка. Раздался чей-то вскрик, но его тут же перекрыл оглушительный грохот. Юношу опрокинуло на спину, однако что-либо понять он не успел — сознание провалилось в непроглядную тьму.
