Теперь Мортигер шёл мимо заброшенных могил, заросших бурьяном и горькими травами. Ни крестов, ни памятников. Здесь были похоронены разбойники и убийцы, не раскаявшиеся, не отпетые церковью.
Изредка над одинокой осыпающейся могилой витало туманное облачко.
– Приглядись получше, Харон! Это память покойника. Она будет летать над его могилой, пока кто-то из живых ещё помнит о нём, – негромко проговорил Мортигер. – Да, значит, кто-то ещё вспоминает этих злодеев.
Мортигер, прихрамывая, шёл между едва различимыми могилами. Иногда из-под земли доносились еле слышные стенания и вздохи.
– Посмотри на эту белёсую дымку, вот над той могилой. – Мортигер протянул руку. – Сразу видно, здесь похоронен злобный убийца, лиходей, висельник! Зарезал молодую мать, трёх детишек и старика отца. Видишь, внутри дымки мелькает призрак окровавленного ножа и чуть видны тела убитых. Сейчас мы подыщем память для моей девочки, моей невесты-красавицы.
– А эта чем не подойдёт? – каркнул Харон. – Где ты ещё отыщешь память такого злодея?
– Нет, эта память слишком тяжела для моей нежной принцессы, – усмехнулся Мортигер. – Тебе не понять. Её душа слишком чиста и светла. И тело хрупкое и тонкое. Малышка подломится под тяжестью такой памяти… Постой! Вон над той далёкой могилой вьётся совсем бледное облачко. Подойдём поближе.
Харон взлетел и забил крыльями:
– Эта память слишком прозрачна!
В глазах Мортигера зажёгся тусклый огонь.
– Где тебе понять, глупая птица! – Мортигер не сводил глаз с расплывчатого облачка. – Убийца! Присмотрись – и увидишь её длинные туманные косы. Она боролась с нищенкой на мосту. Она столкнула нищенку в воду за то, что та хотела отнять у неё кошель с медяками. Видишь, утопающая молит протянуть ей руку и спасти. А в ответ – тихий злобный смех. Нет, она не протянула ей руку…
– Так это как раз то, что надо! – Харон уселся на сук высохшего дерева. – Хватай эту память!
– Не знаю, не знаю… – проворчал Мортигер, подходя поближе. – Смотри-ка, сбоку петля и флакон с ядом. Слишком много убийств, слишком много убийств на её совести…
– А ты разруби эту память пополам своим колдовским мечом! – Харон снова пристроился на его плече.
– Что ж! Пожалуй, ты не так уж глуп, перевозчик мёртвых! – усмехнулся Мортигер. – Половина этой памяти может и подойти моей красавице!
Мортигер вытащил из бесчисленных складок своего чёрного плаща большую перламутровую жемчужину, даже в темноте сияющую всеми цветами радуги. Он раскрыл её и, ловко орудуя створками, поймал, словно большую бабочку, призрачную дымку.
Жемчужина захлопнулась с тихим звоном.
Мортигер протянул руки над могилой, крепко держа жемчужину.
Зловеще прозвучал его голос:
Было слышно, как отчаянно бьётся в жемчужине пойманная память.
– Вор, негодяй! – послышался из-под земли полный ярости и отчаяния приглушённый голос. – Отдай мне мою память! Подлый грабитель! Я не могу с ней расстаться! Это единственное, что у меня осталось… Отдай!..
Из могилы поднялись две зелёно-жёлтые костлявые руки. Рассыпающиеся пальцы были унизаны медными кольцами. Руки дрожа, потянулись к жемчужине, но граф Мортигер отшатнулся, и руки скелета успели ухватить только край плаща.
Мортигер вырвал плащ из мёртвых пальцев, взмахнул им и взлетел. Он пронёсся над оградой заброшенного кладбища и вскоре скрылся за верхушками леса.
– Держись покрепче за моё плечо, – приказал ворону Мортигер, прижимая жемчужину к груди.
Ветер бил в лицо. Колдовской плащ, надувшийся парусом, мчал их так быстро, что всё, над чем они летели, слилось в одну тёмную полосу.
Мелькнуло круглое озеро. В нём, покачиваясь, собираясь складками, плавало отражение луны.
– Две луны! – завистливо прокаркал Харон. – Мог бы подарить одну луну мне, ну хотя бы её отражение. Вот бы осветить мёртвые волны Стикса…
– Не много ли хочешь? – резко оборвал его Мортигер.
Теперь они снизились и летели над влажными верхушками леса. Донёсся запах горьких ночных трав.
Но вот перед ними вырос высокий тёмный замок. Издали он казался чуть призрачным. Неподвижные, окаменевшие слуги стояли у ворот. Двери распахнулись навстречу хозяину.
Драгоценные ковры, устилавшие мраморный пол, были покрыты корочкой инея и похрустывали под ногами графа Мортигера. С заледеневшего потолка тянуло промозглым холодом. Колонны, колонны, засыпанные снизу снегом.
Ворон Харон съёжился на плече графа Мортигера, видно, и его достал холод.
Граф Мортигер вошёл в высокий зал с камином, украшенным каменными драконами. Над замёрзшими поленьями плясали бледные языки холодного пламени. Искры, улетавшие в трубу, больше напоминали рой снежинок.
