О сожжении казаками Килии в кампанию 1625 г. говорит Е. Збараский в письме Сигизмунду III от 22 (12) сентября того же года. Можно было бы предположить, что действия на Дунае относятся не к «нашему» походу, тем более что по И.В. Цинкайзену получается, что запорожцы, выйдя из Днепра, пошли сначала к Босфору, а затем повернули восточнее и направились к Трабзону. Хотя С. Рудницкий относит дунайские действия к рассматриваемой экспедиции, М.С. Грушевский полагает, что дело было в конце кампании 1625 г. Однако, если исключить набег на Дунай из «нашего» похода, то между выходом запорожской флотилии в море и действиями у Трабзона получается временной «зазор» приблизительно в 20 дней, который как будто бы великоват для перехода от Днепра к Трабзону, хотя в конце концов с учетом возможного ожидания донской флотилии может быть приемлем.
Тем не менее наиболее простым выходом из положения было бы признать дату 11(1) июня ошибочной.
Действия в Румелии, если они имели место, были своеобразной «разминкой». Теперь же начинался поход собственно на Турцию.
Запорожцы и донцы условились о совместном нападении на Трабзон, хотя по вопросу об объекте удара у казаков выявились явные разногласия. Очевидно, многим руководителям экспедиции казалась странной и нелогичной мысль идти не к Стамбулу, а подальше от него, имея с собой претендента на османский престол. «Среди казаков, — говорит Р. Левакович, — не было единого мнения в отношении направления похода: некоторые хотели направиться прямо на Константинополь; но султан (Яхья. —
В. Катуальди добавляет, что желание идти на Стамбул выражали «некоторые казацкие полковники», что трабзонская добыча, по мнению Яхьи, была бы достаточна «для содержания войска в течение долгого времени», что «царевич» говорил о посылке им «извещений куда следует, т.е., вероятно, в Болгарию, в Македонию, в Албанию, к воеводам и князьям, его приятелям, а также, быть может, и в Тоскану, с тем чтобы галеры герцога принудили турецкие суда сделать диверсию (неудачный перевод: имелось в виду отвлечь турецкие корабли диверсией флорентийских галер. —
По В.Д. Сухорукову, который совершенно не упоминает действия на Дунае, казаки «пустились в море, разделясь как бы на две эскадры: донские казаки особливо, а запорожцы особо, но согласились пристать к берегам анатолийским и действовать совокупно». Д.И. Эварницкий замечает, что запорожские и донские казаки пошли по направлению к Синопу и Трабзону. Если флотилии двигались от Дуная и Кюстенджи, то, действительно, с учетом черноморских течений удобнее всего было бы идти вдоль берегов Румелии, а затем Малой Азии, мимо Синопа. Но тогда казаки должны были пройти и Прибосфорский район, о появлении в котором казачьих судов не очень удачно пишет И.В. Цинкайзен.
М.С. Грушевский на основании даты сообщения Ф. де Сези от 5 июня (26 мая), где говорилось о разгроме Трабзона, относит «эти козацкие подвиги» к апрелю или маю нового стиля. Но если бы дело было в апреле, то получался бы слишком долгий срок для прихода соответствующих известий в Стамбул. А если мы признаем в качестве даты выхода запорожской флотилии в море 30 апреля, то апрель должен быть совершенно исключен. Впрочем, у нас есть возможность датировать событие гораздо более точно. Н.А. Мининков, ссылаясь на архивный источник, указывает, что столкновение запорожцев и донцов, случившееся по завершении боевых действий в Трабзоне, произошло 24 мая. Мы знаем, что эти действия продолжались, по большинству указаний, четыре дня, а по сведениям русских послов в Стамбуле — свыше четырех дней (сами указания будут приведены далее). Следовательно, бои за город начались около 19—20 мая.
По каким-то причинам донская флотилия подошла к Трабзону раньше запорожской. В.М. Пудавов думает, что донские казаки, плывя впереди, «прежде и причалили к берегу». С.З. Щелкунов же считает, что не донцы опередили запорожцев, а те почему-то опоздали. Не дожидаясь подхода главных, запорожских сил, донские казаки начали штурм города.
