Как известно, более чем за полвека до Карахармана, в 1571 г., близ Лепанто, у побережья Греции, встретились османский флот, насчитывавший до 230 галер и 66 галиотов под командованием Мудэзин-заде Али-паши, и флот «Священной лиги» (Испания, Венеция, Генуя и Ватикан), состоявший из более чем 200 галер под начальством принца Хуана Австрийского. Великое сражение закончилось разгромом турок, потерявших свыше 200 кораблей,
Казалось бы, османы не должны были сравнивать поражение при Лепанто с победой при Карахармане, но именно о таком сравнении сообщал 24 сентября Т. Роу, известие которого И.В. Цинкайзен использовал как источник: «Этот морской бой ставят в один ряд с Лепанто и даже как еще более благоприятный по своему исходу…» И далее посол, поясняя причину более благоприятного результата, писал об опасности, в которой находился турецкий флот, и спасшем его ветре. Кажется, в Стамбуле сравнивали скорее не результаты двух сражений, а их величину и размах[411], что, разумеется, было бы лестно для казаков, если бы не утверждения об их разгроме.
Реджеб-паше была приготовлена торжественная встреча в столице империи. «Галеры, — писал 24 сентября
Если Реджеб-пашу сравнивали с Гнеем Помпеем Великим, то это сравнение было неправомерным, хотя и показывало силу и значение казачества. В 67 г. до н.э. Помпеи усилиями римского военно-морского флота (13 эскадр и собственного подвижного отряда, состоявшего из 60 кораблей) и сухопутных сил разгромил пиратов Киликии, которые многие годы терроризировали Восточное Средиземноморье. При этом было убито 10 тыс. пиратов, примерно 20 тыс. пленено, в руки римлян попали 120 пиратских крепостей и баз, 98 кораблей и сотни небольших судов. Разумеется, Карахарманское сражение и близко не имело таких последствий, которые можно было бы сравнить с последствиями победы Помпея. Но на Реджеб-пашу посыпались награды падишаха, и одной из них, как говорит М. Бодье, стало «повышение морского паши в должность каймакама».
Характеристика казачьих потерь, которую дает Мустафа Нама, содержит внутренние противоречия. Первое из них заключается в том, что хронист сообщает о множестве потопленных судов и при этом сам же подчеркивает присущее им мореходное качество — значительную непотопляемость: «Чайки их (казаков. —
В. Катуальди, обращая внимание на другое свойство казачьих судов — маневренность, именно в связи с Карахарманским сражением утверждает, что «турки отчаянно бомбардировали неприятельские суда, но вреда им не наносили; построенные легко и снабженные двумя рулями, один на носу, другой на корме, казацкие ладьи ускользали от выстрелов и, наоборот, быстро подступали как раз в то время, как прекращалась стрельба из орудий». Впрочем, контекст сообщения Наймы таков, что если бы не известные особенности чаек, то их при Карахармане потопили бы гораздо больше, хотя и 70 реально потопленных судов были бы огромным числом для казачьего флота[416].
Второе противоречие возникает собственно из цифр, приводимых Наимой. Если было потоплено 70 судов и захвачено 170, а всего, значит, потеряно казаками 240 судов, то, спрашивается, куда подевались еще 110 судов из названного хронистом общего их числа 350? До берега, говорит он, добрались 30 судов, и если турки эти брошенные суда захватили, то они должны быть в числе 170. Если допустить, что турки 30 судов не нашли, то тогда их следует прибавить к казачьим потерям, которые будут исчисляться уже в 270 чаек, но при этом целыми все-таки остаются 80 судов. Найма же рисует полный, абсолютный разгром казачьей флотилии и не ведет речь ни о каких 80 непотопленных и невзятых судах[417].
Невзирая на это противоречие и имея под рукой гораздо меньшие цифры казачьих потерь, приводимые Т. Роу (о них скажем ниже), Й. фон Хаммер принимает сторону Наймы, повторяет его «разгромные» сведения и даже увеличивает число захваченных судов со 170 до 172[418]. Н.И. Костомаров также повторяет цифры Наймы И вслед за Й. фон Хаммером пишет о самой блистательной победе, «какую когда-либо одерживали мусульмане над своими непримиримыми врагами козаками».
