Некоторый сбой Босфорской войны и известное ослабление казачьих ударов по черноморскому побережью можно было бы объяснить последствиями Карахарманского сражения. С. Рудницкий как раз замечает, что тогдашняя неудача «должна была повлиять пагубно на отвагу и уверенность» казаков. Но, как мы видели, в это не верили сами турки, и скорее всего в первую очередь сказалось давление запорожско-польского соглашения и московской опалы, наложенной на Дон, и, может быть, усиление оборонительных мер со стороны Турции.
Не исключено, что это подметил шляхетский писатель Ш. Старовольский. В 1628 г. он опубликовал свою книгу «Рыцарь польский», в последней главе которой «О запорожских казаках», упомянув предыдущие казачьи «набеги в Азию вплоть до Трапезунта» на захваченных турецких галерах, утверждал: «Но так обычно случалось прежде; теперь же турок, поставив все свои корабли на охрану моря, значительно затруднил предприятия тех, кто взял за обычай жечь или грабить поместья даже в самой близости от Константинополя. И они не могут поживиться иначе, как применив какую-либо уловку или военную хитрость».
Однако именно в 1628 г. пауза закончилась, и казаки снова появились на Босфоре. Сведения о новом нападении приводит грамота московского царя на Дон, которую публикаторы «Донских дел» датируют 2 сентября 1627 г. Эту хронологическую ошибку, повторенную затем Н.А. Смирновым и М.Н. Тихомировым, заметил В.П. Загоровский. Можно добавить, что грамоту и соответственно набег ошибочно датируют 1627 г. также А.А. Новосельский, Б.В. Лунин, Ю.П. Тушин, Н.А. Мининков и другие историки.
В.П. Загоровский обратил внимание на то, что упоминаемое в грамоте посольство Семена Яковлева отправилось из Москвы в Турцию весной 1628 г. и что отсюда и документ следует датировать 2 сентября 1628 г. Собственно говоря, ошибка видна из логики самого текста грамоты. Здесь сообщается, что турецкий посол Ф. Кантакузин в «нынешнем» 136 г. приезжал в Москву и был отпущен из нее на родину, но 7136 г. начался лишь днем раньше, 1 сентября, и, следовательно, надо было сказать: в прошлом 136 г. Ф. Кантакузин же прибыл в Москву 11 декабря 1627 г. и на обратном пути вместе с С. Яковлевым был передан из Войска Донского в Азов около 13 июля 1628 г.
О набеге к Стамбулу грамота говорит следующее: «И ныне нам… учинилося ведомо, что вы, атаманы и казаки, сложась с запорожскими черкасы, на море ходили и городы турского (султана. —
Причина последнего, несомненно, заключалась в том, что казаки, как и в других случаях, не передавали послов в Азов, пока не вернулась с моря действовавшая там флотилия[446]. По-видимому, это произошло незадолго до 13 июля. Поход, судя по документу, был вполне успешным.
Далее в грамоте прописывался выговор Войску Донскому и одновременно содержалось «прощение», сопровождавшееся, впрочем, очередными угрозами. «А вы, атаманы и казаки, — говорилось в послании, — нашего царского указу и повеленья не слушаете и наше государское жалованье ставите ни во что, делаете так, забыв свои головы; меж нас, великих государей, ссору делаете, сложились з запорожскими черкасы, а сами ведаете, что запорожские черкасы служат польскому королю, а польской король нам неприятель и всякое зло на наше государство умышляет, и хочет того, чтоб нас со всеми государи ссорить…»
После риторического вопроса, не думают ли казаки, что великий государь не может с ними «управитца», следовало утверждение, что если бы «не заступленье и милость» к ним патриарха Филарета, то он, царь, учинил бы «указ». Однако по совету патриарха же, продолжала грамота, «положили есмя то на милость, наказанья вам ныне учинить не велели, ожидая от вас в ваших винах исправленья». Если же походы на море продолжатся, то «мы вперед терпеть не учнем, и милости нашей к вам вперед не будет: велим за то ваше непослушанье казнити смертью. И вы б, атаманы и казаки, такова дурна вперед отстали… искали б естя к себе нашие милости, а не опалы».
