— Нет, — произнес он спустя несколько секунд, беспечно пожимая плечами и улыбаясь краем рта. Совершенно не замечая, как во мне что-то медленно, но верно потухает без шанса разгореться вновь. — Думаю, нет. Меня абсолютно устраивают мои возможности. Зачем мне что-то большее? Я доволен тем, что имею сейчас и что будет позже.
Я прикусила язык и невесело усмехнулась, покачав головой. Саша действительно не обратил внимания на то, что я слегка поникла. Оно и к лучшему. Я ожидала услышать от него совсем другое. Он поддержал меня, когда я завела разговор о своих страхах и опасениях, но кто сказал, что он разделяет мою точку зрения, верно?
— Ясно.
— А ты?
— Что? — Я повернула голову, пересекаясь с ним взглядом. Саша смотрел на меня в упор, в молчаливом ожидании приподняв брови. Его голубые глаза все еще улыбались, и в них уже не было намека на ту прежнюю ухмылку.
— Сказала, что собираешься переехать. В город побольше?
— Да, конечно. Хочу. Хочу для себя перспективы, возможностей, вариантов. Хочу расти и развиваться. Хочу открывать что-то новое. Хочу движения, а не сидения на месте. Да и, — я усмехнулась, хитро поглядывая на Воскресенского, — тот город, в котором я живу сейчас, честно сказать, становится для меня маловат.
— Ох, ну вы только посмотрите. — Он усмехнулся в ответ. — Требуешь больших размеров?
— Да, — с энтузиазмом закивала я, не до конца понимая весь смысл прозвучавшего вопроса. Точнее, всю его двусмысленность. А когда все-таки поняла, то нахмурилась и вперила возмущенный взгляд в Воскресенского, шагающего слева от меня. — Нет! Боже, ты только об одном и думаешь.
Он мягко рассмеялся, и на щеках появились две очаровательные ямочки. Я закусила губу, слушая и стараясь запомнить звук его смеха, солнечный, теплый, слегка горьковатый. Плавящий что-то в грудной клетке.
— Ладно, хорошо! — заявила я, совсем не собираясь прекращать свои расспросы. Мне необходимо было узнать, что Саша думает об этом. Поэтому я посмотрела на него и, усмехнувшись, спросила: — А если, например, твоя девушка захочет переехать? Что будешь делать?
Он вдруг неожиданно нахмурился. Взгляд его неподвижно уставился вперед, а сам Саша, кажется, задумался. Этот вопрос ему явно не понравился. Может, я влезла во что-то личное? В любом случае, если он не захочет отвечать, скажет об этом прямо. Но он ответил.
— Знаешь ли, — как-то безрадостно усмехнулся он, посмотрев на меня непривычно серьезным взглядом, — я стараюсь не связывать себя отношениями на расстоянии.
Я нахмурилась.
— И что же, расстанешься с девушкой?
— Наверное, нам нужно будет обсудить это с ней. Может, все же она захочет остаться и никуда не уезжать.
— Будешь держать ее? — недоверчиво спросила я.
Саша тихо фыркнул и почти закатил глаза.
— И не собираюсь. Если она захочет уехать, никто ее насильно держать не будет. Это ее решение, ее выбор и ее жизнь. Она может делать с этим что хочет.
— А если ваши отношения будут длиться уже несколько лет? Если ты будешь безоговорочно любить этого человека? Если тебе будет больно прощаться с ней? Неужели просто отпустишь? — твердо называла я все новые и новые условия, пытаясь пробить эту ледяную стену. Уму непостижимо, чтобы из-за своего упрямства Воскресенский был готов потерять что-то действительно важное.
Без толку.
— Я же сказал, что не собираюсь ее держать, если она захочет уехать. Даже несмотря на то, что мне больно. Или на то, что мы с этой девушкой были вместе три года, пять, семь. Сейчас моя позиция такова: я не уеду. Не знаю, изменится ли она спустя время, но я почему-то уверен, что нет. Если моя девушка хочет другой жизни, значит, нашим путям суждено разойтись.
— Но почему так легко? — не понимала я.
— Потому что моя стабильная жизнь, мой комфорт, моя любовь, мои убеждения — там, — все так же серьезно ответил Саша, сжимая губы. — Если для нее — нет, то какой смысл?
— Смысл в том, чтобы строить этот комфорт и стабильную жизнь вместе.
— Понимаешь ли, Лиз, я действительно не вижу смысла в том, о чем ты говоришь. Если оно все есть — вот, на ладони, вокруг тебя, — то зачем искать что-то еще? И если моя девушка ищет что-то еще, значит, ей просто чего-то не хватает. Чего-то, что я, по всей видимости, дать ей не в силах. Тогда, выходит, затея с отношениями была провальной с самого начала, — он говорил так уверенно, словно размышлял на эту тему постоянно. Или словно у него в прошлом была ситуация, благодаря которой он выстроил все эти убеждения.
Сейчас все, что я успела собрать в своем представлении о нынешнем Саше за последние три дня, рушилось с таким грохотом, будто падало небо. То, что в его глазах.
Или над моей головой.
— Это очень странная философия.
