— Ладно, я напишу вам позже. — Максим мимоходом пожал руку Саше и, подмигнув нам с Гитой напоследок, направился в сторону ближайшего перекрестка.
Воскресенский развернулся на пятках в нашу сторону, привлекая внимание. Привычное движение, которое я знала наперед: вот кисти уже в карманах летних шорт антрацитового цвета. Этот оттенок непозволительно шел ему, но я старалась не думать об этом.
— Значит, вы купаться?
— Нет. — Гита помотала головой, снова опуская на глаза солнцезащитные очки. — Просто загорать.
— Скука.
— Можешь не ехать, тебя никто не заставляет, — беззлобно буркнула я, скрещивая руки на груди.
И тут же поймала его взгляд. В нем веселья было больше, чем следовало бы. Собственно, как всегда.
— Нет, я поеду. Развлекусь тем, что буду доставать тебя.
— Тогда я тебя в этом озере и утоплю.
— Чудно, вот и решили! Едем? — Гита неловко улыбнулась. Ох уж этот ее примирительный тон.
Но куда уж там. Кажется, день действительно будет щедрым на эмоции. Весь спектр: от бешенства до всепоглощающего счастья.
Потому что человек, стоящий передо мной, не умел иначе. И моя реакция на него, как оказалось, тоже не могла быть безликой, ограниченной и блеклой. Это не про нас. Мы — это целый фейерверк эмоций. Хорошо ли? Ведь отношения — это спокойствие и комфорт.
Но так случилось, что всю последнюю неделю я и спокойствие — ровно противоположные явления.
— Надо было взять больше еды, развести огонь, пожарить мясо.
— Да вы посмотрите на него. Только приехали, а дети уже голодные.
— Вообще-то я старше тебя на три недели.
— Ага, гордись этим.
— А они всегда такие? — поинтересовался Коля у Гиты, с долей иронии наблюдая за нашей очередной словесной перепалкой с Воскресенским.
Мы только-только приехали на озеро. Спустились к воде и отправились на поиски тихого места. Для этого пришлось обойти водоем почти полностью. Остановились мы, только когда добрались до противоположного берега, где людей всегда было немного. Все лучше, чем толкаться на общем пляже. Мы с Гитой достали из сумок пледы и по одному расстилали их рядом. Коля копался в рюкзаке, Карина стояла рядом с ним и искала в телефоне подходящий для нашего отдыха плей-лист, а Саша…
Сашу мне хотелось треснуть, но звонок телефона его благополучно спас. Он отошел поговорить, поэтому вопроса Коли он уже не слышал.
Я же одарила братца подруги красноречивым взглядом, на что он только поднял руки в примирительном жесте и усмехнулся. Карина задорно хохотнула, мельком переглядываясь со мной.
— Не поверишь, но да, — без особого энтузиазма заявила Гита, отвечая-таки на вопрос.
— Весело, — понимающе кивнул Коля.
— Да не говори.
— Эй, вообще-то я здесь! — напомнила я о себе, упирая руки в бока и с возмущением поглядывая на этих двоих.
— Да-да, я так-то тоже здесь, раз уж на то пошло, — возмущенно поддакнул только что подошедший Воскресенский, который едва ли знал, о чем вообще шла речь.
Снова мягкий смех Карины. Она была такой солнечной и энергетически приятной, что мне самой хотелось улыбаться рядом с ней. И знакомство прошло хорошо, закончившись взаимной подпиской в соцсетях. Я и раньше частенько натыкалась на ее профиль, смотрела фотографии, умилялась теми, на которых они с Колей были вдвоем, но подписываться почему-то не спешила, лишь наблюдала со стороны. Оказалось, что очень зря.
Карина сияла. А еще сияли глаза Коли, когда он смотрел на нее. Это трудно было не заметить, и это действительно грело мне сердце. Любовь, которую замечаешь в деталях — во взглядах, привычках, действиях, словах, — всегда грела сердце, ведь была настоящей.
— Вы солнышки, — улыбнулась Карина, глядя на меня и Воскресенского.
— Только я, а она как вечный недовольный ежик.
— Саша! — Возмутилась я, повернувшись к нему, но он на меня даже не взглянул. Только поднял руку, указывая в мою сторону большим пальцем.
— Видишь? — произнес он с таким лицом, будто бы точно знал, что я так отреагирую.
Карина снова звонко и задорно рассмеялась, а я громко цокнула, обходя Воскресенского полукругом и падая рядом с Гитой на один из пледов. Она уже сняла футболку, оставшись в купальнике и шортах, и улеглась на спину, опустив на глаза темные очки. Я раздеваться не стала, на мне и так был короткий топ на тонких бретелях, удачно открывающий живот, грудь и плечи. К концу дня я собиралась хорошенько загореть.
Сейчас же я надулась, как рыба-шар, устраиваясь на широком пледе поудобнее, и прошипела себе под нос:
— Какой он…
— Немножко вредный, — подхватила Гита абсолютно непринужденным тоном.
Спокойная, как удав. Слегка вытянула руки ладонями вверх и разглядывала небо. А может, вообще закрыла глаза. Из-за очков я снова не видела.
— Немножко?
— Сильно немножко?
— Сильно множко.
Я стянула с себя рубашку и отложила ее в сторону, громко фыркнув. Откинулась на руки, подставляя ярким лучам грудь и плечи. Прикрыла глаза. Прислушалась.
Шум воды. Негромкие переговоры ребят чуть поодаль. Крик птицы где-то вдалеке.
