- Значит, найдем общий язык...
После полуночи Мамардадзе собрал срочное совещание сотрудников. На их сбор много времени не потребовалось: все они жили на втором этаже агентства.
- Друзья! - объявил шеф "Гмерти" голосом, в котором звучало радостное ожидание поживы. - Есть срочный и весьма доходный заказ. Одно из коммерческих предприятий просит нейтрализовать преступную группу, которая запустила лапы в кассу. Для дела нужны три человека. Добровольцы, как говорили большевики. Нам отпущено два дня, и каждый оценивается в пять тысяч рублей.
Пятеро крепких загорелых парней, с лицами хмурыми и решительными, внимательно смотрели на шефа.
- Придется стрелять, Мераб? - спросил один. - Или нейтрализация это нечто иное?
- Ты угадал, Васильев. Нас не просят проводить расследование. Также не просят взять кого-то живым.
- Мераб, на цивилизованном языке это называется убийством. Если смотреть с точки зрения закона, нам предлагают стать чьими-то палачами.
Мамардадзе слушал, нахмурив брови. На щеках двигались тугие желваки. Наконец спросил зло:
- Все?
- Пока да.
- Пока не надо, Васильев. Я предупредил: дело добровольное. Тебе не нравится - можешь выйти из игры.
- Меня увольняют?
- Нет, Васильев. Ты хороший сыщик, зачем тебя увольнять? Ты не согласен. Вот и все.
Васильев встал и вышел из комнаты. Мамардадзе оглядел оставшихся.
- Кто еще считает, что предложенный мной способ заработать плох?
- Командир, они вооружены?
Мамардадзе нервно потер подбородок.
- Послушай, Мукашев, если бы это было не так, их бы повязали собаколовы. Знаешь, которые ездят по городу и сачками ловят бродячих барбосов.
- Выходит, могут сопротивляться?
- Будет стрельба, Мукашев, - сказал Мамардадзе. - Ты боишься?
- Мераб, я знаю, ты мужик отчаянно смелый.
Почему думаешь, что другие трусы?
- Я не думаю, я спрашиваю.
- Я тоже спрашиваю.
- Разве я не ответил? Да, стрельба будет. Тебя не устраивает? Вон дверь, она открыта.
- Ухожу.
- Командир, - спросил третий. - Нам дадут справки, что мы в законе? Или это пиратский акт?
Короче, работаем на местную мафию?
- Отвечать за все буду я, Иволгин. Ваше дело - работа, ваш приз - по десять штук на руки. Мало?
- Сколько их? - спросил Иволгин.
- Пятеро. Насколько я знаю, четверо прикрывают главного, а он уходит один.
- Их надо... всех?
- Да, - сказал Мамардадзе. - Тебя это тоже пугает?
- Нет, Мераб. Меня давно ничто не пугает, кроме отсутствия денег.
- Иволгин - наш человек, - сказал четвертый и показал большой палец. Подлинный представитель рыночной экономики.
- Оставь, Гиви, - оборвал его Мамардадзе. - Сейчас не до шуток. Если на то пошло, я всегда знал, чего Иволгин стоит...
- Это хорошо, что тебе известно, сколько я стою, - сказал Иволгин - Ты всех нас давно оценил: меня, Гиви Романадзе, Ивана Мукашева, Гену Васильева...
Всех. А сколько стоишь ты сам?
- Чего разозлился? - спросил Мамардадзе.
- Я не злюсь. Просто интересуюсь: сколько тебе надо денег, чтобы насытиться?
- Много, дорогой. Потому что я не согласен на дерьмовую жизнь.
- Ну нахапаешь ты миллион, тебе хватит?
- Нет, дорогой. Мне нужно пять, а лучше десять миллионов.
- Зачем?
- Ты слыхал такое слово - приватизация? Наверное, нет, раз спрашиваешь. А я слыхал и все понял. Начнется - куплю завод. Нерентабельный. Выманю у рабочих их акции. Они за бутылку водки со штанами отдадут.
- У тебя же образование - купленный аттестат.
- Это, дорогой, ничего не значит. У меня здравый смысл. Умным буду платить очень хорошо. Ленивых - вон! За ворота! Остальных скручу в бараний рог...
- В это я верю. Ты нас уже скрутил.
- Тебе плохо жить, да? Нет? Тогда кончай базар.
Через час нас вертолетом подкинут на Атмуюн. И за дело. Собирайтесь!
16
Таттемир из осторожности не сразу ушел от шайки Касума Пчака. Сделав широкий круг, он вернулся к осыпн, возле которой расстался с бандитами, и стал следить за ними. Стоило убедиться, в самом ли деле у них мирные намерения и не станут ли они его преследовать, чтобы ночью захватить врасплох. Он видел, как Гордаш и Шишка за ноги отволокли тело Касума под клыкастую рыжую скалу и, закидали его камнями.
Ахмака с ними уже не было. Это заставило Таштемира продолжить наблюдение.
Примерно через час появился и Ахмак. Он гнал впереди себя двух овец. Гордаш и Шишка приветствовали его радостными возгласами. Шайка принялась готовить пир...
Лишь после этого Таштемир спокойно двинулся в сторону перевала Узун-дабан. Вскоре он увидел на широком травянистом плато стоянку чабанов - три киргизские юрты, кошару, устройство для водопоя.
Утробно гавкая, навстречу ему бросились огромные волкодавы. Таштемир остановился, на всякий случай сунув руку за пазуху. Тут же из юрты вышел чабан в теплом чопане и лисьем малахае, сдвинутом на ухо.
Увидев незнакомого человека, щелкнул бичом и прикрикнул на собак. Те замолкли и послушно вернулись к отаре.
- Здравствуйте, уважаемый! - проговорил Таштемир вежливо и слегка поклонился, прижимая руку к груди. - Мир вам и благоденствие!
- Проходите, - сказал пастух радушно. - Мы всегда рады приходящим. Лицо гостя - радость, забота о путнике - счастье.
