Таштемир присел на корточки, удивленно глядя на товарища. Тот устало прикрыл глаза. Из-под сомкнутых век на загорелую пыльную щеку скатилась слеза.
- Мне труба, Таш. Я на пороге смерти. Жаль, но факт. Мое ранение в Афгане обернулось остеомиелитом. Чуть что, ты видишь, ломаются кости. Сейчас, - он осторожно погладил ногу, - скорее всего лопнула шейка бедра. А я дурак, вместо того чтобы пожалобнее ныть и лечиться, всегда был патриотом. Когда рванул Чернобыль, оказался там в числе первых. В момент заработал лейкоз. Вот и догораю, дурак деланный...
- Так какого ж ты... - сорвался Таштемир. - Тебе лечиться надо, а ты подался в банду!..
- Кому я нужен, Таш? Я и работы себе найти не мог. Куда ни сунусь вопрос: "Афганец? Знаем вас.
Вы за справедливость права качать любите. Нам таких не надо".
Таштемир в очередной раз приподнялся для наблюдения. Взглянул и тут же присел, прижавшись к камню: "загонщики" приближались к перевалу. Повернулся к Иволгину:
- Вот что, Коля, ты уж дождись своих, а я пошел. Ты оставайся. Сам понимаешь, у меня дело...
Таштемир поднял автомат, упавший на камни, закинул за плечо.
- Нет уж, Таш, - сказал Иволгин твердо. - Я с тобой. Автомат оставь. Сам иди, я прикрою.
- Зачем тебе лезть в мое дело? Скажешь - я тебя оглоушил. Пусть сами ловят...
- Значит, не веришь? И все равно, иди. Я их здесь придержу.
Иволгин тяжело перекатился на бок, достал из кармана гранату. Положил рядом с собой. Потом вынул плотный пакет, завернутый в полиэтиленовую пленку, протянул Таштемиру.
- Здесь деньги и адрес матери. Отошли. А теперь иди. Мне догорать в богадельне противно. Я здесь на солнышке постою за то, что предал. Поднесу сволочи свой сюрприз.
Они обнялись на прощание.
- Я сделаю все, Таш. Держись...
Таштемир был на середине перевала, когда снизу из ущелья долетел клепальный стук автоматов. Он остановился и замер. Тугой комок подкатился к горлу, и тогда Таштемир упал на колени и заплакал по-детски безысходно, в голос. Потом резко встал, мазнул рукавом по лицу и, еще раз взглянув вниз, быстро зашагал по склону к Каптаркале.
Первую очередь Иволгин пустил поверху. Он постарался предупредить тех, с кем подрядился на черное дело, и: остановить их на рубеже огня. Он считал, что автомат на горной тропе достаточно сильный аргумент в такого рода делах и может охладить пыл Мамардадзе. Но тот аргумента не принял.
- Иргашев, сдавайся! - прокричал волк Гмерти, сложив руки рупором.
- "Эв-ай-сь!" - прогремело эхо, отразившись от скал, и тут же его оборвало многоточие автоматной очереди, которую пустил вверх Романадзе. Иволгин ответил короткой строчкой. Он все еще не целился, хотя уже и не стрелял вверх.
- Сволочь! - разозлился Мамардадзе. - Обходим его, Гиви. Пора это дело кончать.
Обойдя тропу по головоломной круче, Мамардадзе вышел к позиции Иволгина с тыла. Тот успел повернуться и ударил в упор по ногам.
- Зараза! Русский пес! - заорал Мераб и высадил весь магазин в Иволгина. - Собака. Сколько же тебе этот гад заплатил, чтобы перекупить?!
Раненая нога его подогнулась, и он рухнул на колени, завыв по-волчьи от боли. Автомат, выпущенный из рук, отлетел в сторону и, звеня, покатился по камням.
Подбежал Романадзе. Бросил взгляд на окровавленное тело Иволгина, присел возле шефа.
- Мераб, что с тобой?
Мамардадзе приоткрыл глаза, глубоко вздохнул и еле слышно проговорил:
- Пить... Дай попить, бичо...
- Ты меня узнаешь?
- Да, Гиви. Дай флягу...
- Что с тобой?
- Нога... Пес поганый! Я его с рук кормил, а он изменил.
- Э, генацвали, побереги силы. Не волнуйся.
Романадзе нагнулся и осмотрел ранение. Было хорошо видно, что три или даже четыре пули, кучно ударившись в бедро, раздробили кость, превратив ногу в кровавое месиво, из которого торчали белые острые осколки.
- Пей, - сказал Романдзе и протянул Мерабу флягу.
Тот жадно схватил губами горлышко и, захлебываясь, стал пить. Наглотавшись теплой воды, откинул голову и закрыл глаза. Попросил негромко:
- Перевяжи...
- Сейчас, - сказал Романадзе.
Спустившись к убитому Иволгину, Романадзе поднял его автомат. Осмотрел, отщелкнул рожок магазина. Тот был пуст. Вставив на его место новый, Романадзе сделал несколько шагов в сторону, прицелился в Мамардадзе и придавил спусковой крючок пальцем. Прогремела длинная, тягучая очередь. Тело Мераба несколько раз вздрогнуло, потрясаемое ударами пуль. Затем Романадзе снова поменял рожки и положил автомат Иволгина возле его откинутой руки. Подошел к Мерабу, перевернул тяжелое тело на живот и стащил с его плеч вещевой мешок. Все так же, неторопясь, развязал, сунул руку внутрь, пошарил там и вынул черный кожаный футлярчик с ключами от конторы и сейфа. Сунул добычу в карман, а вещмешок отшвырнул в сторону. Минуту-другую убийца стоял над телом Мамардадзе, словно прощаясь. Наконец, закинув автомат на плечо, спокойно двинулся в сторону долины, откуда они пришли втроем.
17
Таштемир пришел в Каптаркалу - маленький горный кишлак, в котором родился его отец, - во второй половине дня. Пройдя закоулками, известными с детства, очутился возле дома младшего дяди - Рахимжона.
