- Здравствуй. Ты одна? - спросил он, и она услышала в его вопросе нотку ревности.
- Почему ты задал такой вопрос?
Он сразу сообразил, что ее задело. Сказал в ответ:
- Это не вопрос. Это утверждение. Если меня нет рядом, значит, ты одна.
- Ты в самом деле веришь в то, что сказал?
- В самом. Ничего не желаю больше, чем оказаться сейчас рядом с тобой.
- И что же? Как всякий современный мужчина, ты этого не можешь сделать в силу сложившихся обстоятельств?
- Оставь обобщения. Я совсем несовременный мужчина.
- Откровенное признание.
- Ты все шутишь, а меня все еще гонят, как зайца.
- Неужели это еще не кончилось? - спросила она, и в ее голосе он услышал искреннюю тропоту. - Нужна моя помощь?
- Боюсь даже просить.
- Говори.
- Мне необходимо попасть в Кумкалу, на аэродром. Вылет в три пятнадцать. Надо быть там хотя бы за полчаса до вылета.
- Ты где?
- Это неважно. Я буду ждать там, где Федор Иванович прошлый раз покупал кислое молоко.
- Я сейчас же ему позвоню. Подъедем на "скорой", тебя устроит?
- Нет. Пусть подъедет он один.
- Что так? - спросила она обиженно. - Не хочешь видеть?
- Просто боюсь за тебя. Люди, с которыми я связался, страшные и безжалостные. Такие не щадят.
- Ладно, я ни в чем тебя не упрекаю. Ты нуждаешься во мне, и это самое убедительное твое оправдание. Тебе трудно понять, как редко мужчина нуждается в женщине и сколь приятно ей чувствовать это.
- Ты хороший врач, - сказал он, - в тебе нуждаются многие.
- Верно, нуждаются. Пока у них переломаны ноги и разбиты головы. Даже благодарят, когда выписываются. Но уже через день, встретив на улице, никто даже виду не подаст, что мы когда-то встречались. - В ее голосе дрожали близкие слезы. - Все, вешай трубку. Буду звонить Федору Ивановичу...
18
В аэропорту Кумкалы в это раннее утро все было спокойно. Сюда не докатилась еще волна милицейской суматохи, которая в тот же час яростно плескалась в Акжаре.
Войдя в телефонную будку, Таштемир огляделся.
Все вокруг дышало сонным покоем, все были побужены в утомленное ожидание предстоявших отлетов.
Он снял трубку, набрал номер. Ответил вялый голос:
- Слушаю...
- Иван Васильевич? Ковров? - спросил Таштемир. - Это вас Юсупов беспокоит. Родственник Розы Садыковны...
- Здравствуйте, товарищ Юсупов! - Голос говорившего мгновенно ожил, стал энергичным, твердым. - Я думал, вы объявитесь раньше.
- Старался, Иван Васильевич. К сожалению, сломалась машина. - Таштемир - на всякий случай - говорил с нарочитой беспечностью, как человек, привыкший к неприятностям и умевший их переносить, не теряя равновесия. То колесо полетепо, то валик... С трудом добрался.
- Теперь все в порядке?
- Думаю, да.
- Когда собираетесь уехать? - спросил Ковров. - С поездами сейчас крайне трудно.
- Хотел уехать вчера, Иван Васильевич. Вы же сами догадываетесь.
- Хорошо. Я сейчас приеду. Ждите меня, Юсупов, в скверике на скамейке. У киска "Союзпечати".
Долго ждать Таштемиру не пришлось. Ковров был в аэрофлотовской форме, загорелый, подтянутый крепыш. В руке он держал черный вместительный атташе-кейс.
- Вы Ирташев? - спросил авиатор и протянул руку. - О вас я знаю все...
Таштемир рефлекторно сунул левую руку в карман, спросил настороженно:
- И верите, что все это натворил я? Что и Бакалова...
Ковров напрягся, сдвинул белесые, выцветшие брови.
- Николай был моим старым и верным другом. Золотой человек был, умница... Да выньте вы руку из кармана! За кого вы меня принимаете, право... Коля меня предупредил, что всех собак повесят на вас. Он рассказал мне и о деле, которое он вам доверил. Поэтому и согласился помочь...
- Момент наступил, Иван Васильевич. Мне сегодня нужно вылететь в Москву. Завтра уже будет поздно. К тому же я на пределе...
- Улетите, - кивнул Ковров. - Что обещано Николаю - свято. Оружие при вас? Значит, проведу прямо в салон. Держите, это кейс с документами. Именно из-за них сложил голову Николай... Теперь следуйте за мной.
19
Место Таштемира оказалось у иллюминатора. Он сел, положил кейс на колени, поудобнее пристроил пистолет, чтобы в случае чего он был под рукой.
Салон быстро заполнялся. Возникла обычная предполетная толчея. Таштемир, не снимая руки с пистолета, внимательно следил за происходящим.
Одного из пассажиров он выделил сразу, назвав его влиятельным господином. Высокий, уверенный в движениях, одетый в легкий серый костюм, сидевший на нем, как на манекене. Из-под рукавов выглядывали ослепительно белые манжеты. В одной руке влиятельный господин держал широкополую техасскую шляпу из тонкого серого велюра, в другой - плоский, исключительно для деловых бумаг, чемоданчик, обтянутый дорогой золотистой кожей. На лацкане его пиджака скромно и непритязательно светился рубиновой эмалью значок депутата.
Оглядевшись, влиятельный господин остановил свой взгляд на Иргашеве. Мгновение радумывал и вдруг решительно шагнул в его сторону. Подошел, поставил чемоданчик на соседнее сиденье, а шляпу аккуратно положил на багажную сетку.
- Сяду рядом, - сказал депутат и, не дожидаясь ответа, опустился в кресло. - Давайте знакомиться.
Я Саидходжаев. А вы не представляйтесь, вас я знаю.
