— Сложно? А, по-моему, все было просто. Проще некуда: на втором курсе, когда ты приехал, я плясала вокруг тебя, как болванчик. Вешалась на шею первую неделю, но ты был ходячей морозильной камерой. Напомнить, что ты заявил тогда?
— Поэтому сейчас ты не можешь так говорить, так целовать меня. Ты потерял это право, когда отправил мое очередное признание и просьбу поговорить в папку «спам»!
— Алиса, все не так. Мы поторопились тогда…я поторопился. Если бы мы продолжили встречаться здесь, об этом бы узнали, и все бы закончилось плохо… — уклончиво начинает объяснять Хамдан.
— Так значит, ты признаешь, что ты просто трус? Если ты смело, как взрослый, поговорил с моим отцом, и он отказал, почему не объяснил мне это? Не рассказал? Зачем, нужно было становиться таким молчаливым и ледяным, чтобы я каждый день сгорала в аду, гадая, что сделала не так?! — пытливо спрашиваю я, глядя в глубоководные омуты его глаз. — Признай, Нейт. Ты не говорил с ним.
— Есть причины, по которым, я решил, что лучше и проще будет, если мы все забудем. И если ты сама ко мне охладеешь.
— И как? Забыл, да? — оскорбленно возмущаюсь я, показательно вытирая кулаком свои губы, пылающие от его горячности. — Решил вдруг освежить память, затолкав свой язык в мой рот?
— Я безумно скучал по тебе. И не удержался, — тихо признается он, выпуская очередную пулю в мое сердце. — И сейчас, когда ты чуть было не оказалась в лапах этих подонков…
— Не смей приближаться ко мне, — Нейт наклоняется ближе, его сильная рука накрывает мою талию, алчно сжимая. — Не приму тебя назад.
— Прими меня, Ли, — пространства в машине достаточно, что он в лёгкую приподнимает меня, и опускает к себе на колени. А я поддаюсь, неосознанно, слепо. — Прими, — весьма двусмысленно звучит из его губ, особенно, когда я в каждом вдохе ощущаю его жажду во мне и красноречивую эрекцию, упирающуюся в мои ягодицы.
— Прими, — его вожделенный шепот звучит слишком сексуально, запредельно.
Я не хочу быть такой размазней, но не получается. Ко мне четыре года никто не притрагивался. Даже если бы попытался — я ничего не ощутила бы. Только в руках Хамдана, я таю, как та восемнадцатилетняя девчонка у озера. Позволяю ему куда больше, чем должна, сквозь туман сладострастия, ощущая, как его сильная рука поглаживает и сжимает мою грудь, забравшись под свитер. Еще чуть-чуть и он спустит белье, наберет пароль, задев мои самые чувствительные точки, и я не смогу сопротивляться его натиску и нашим чувствам, которые никуда, черт побери, не исчезли.
— Я хочу, сбежать с тобой, Ли. Только так мы сможем быть вместе. Я хочу украсть тебя. Всегда хотел, — прерывая очередной пылкий поцелуй, признается Нейтан.
— Слишком поздно, Нейт. Ты мог предложить это три года назад. И меня не нужно красть. Достаточно было поговорить с шейхом.
— Нет, не достаточно, — глухо и искренне рычит он. Я ничего не понимаю. Почему он не может выложить все, как есть, зачем говорить загадками?!
— Скажи, ты еще что-то чувствуешь ко мне?
— Да, — предательски вырывается у меня. — Нет. Нет. Не знаю.
— Давай сбежим, Ли. Это наша последняя возможность, — я не хочу ему верить. Не хочу. Глаза жжет, когда замечаю на его запястье подарок, который сделала ему своими руками. Из чертовых ракушек, которые нагло снимала с песчаного замка, который он строил для меня в детстве.
— Ты еще сомневаешься в том, что я о тебе не забывал? — отследив мой взгляд, шепчет Нейт. Кусает мочку моего уха, вновь нагло и вероломно забираясь мне под кожу. А я? А я и рада сдаться…так что ли?
Я любила его. Сначала я была жутко обижена, потом разгневана, затем — опустошена, разбита. Но ни эти разрушающие чувства, ни несколько лет, не стерли моего единственного мужчину и первую любовь из памяти.
— Я не могу сбежать. С ума сошел, что ли? Отец и мама слишком дороги мне, я не смогу так поступить. Мы должны пойти к ним вместе, все объяснить, все рассказать. Прямо сейчас. Если ты хочешь быть со мной, Нейт. Если все, что ты говоришь сейчас — правда. А не просто слова и издевка.
— Ты не понимаешь, Алиса, — стальным тоном отзывается Нейтан.
— Что я не понимаю?
— Побег — единственный шанс для «нас». Потому что…
Я перебиваю Нейта, едва ли не подавившись воздухом от возмущения:
