— Ты вмазала, потому что тебе очень хотелось, чтобы я продолжил, — со смехом заявляю я, властно и недвусмысленно опуская руки на её бедра.
— Амиран, с тобой невозможно разговаривать, — сокрушается Алиса, толкая меня ладошками.
Она отходит от комода, вдоволь налюбовавшись на фотографии в рамках, и направляется прямиком к фортепьяно. Уверенно поднимает крышку, предварительно сдунув с нее пыль, и присаживается на вращающийся стул. Почти с благоговением смотрит на клавиши, не решаясь прикоснуться к ним. её длинные пальчики замирают в миллиметрах от инструмента.
— Дайан рассказывала, что мама учила вас играть, — задумчиво произносит Алиса. — Ты умеешь?
— Плохо. У мамы и сестры получалось намного лучше. Даже не проси, — говорю, предугадывая возможные просьбы.
— Боитесь опозориться, Ваше Высочество? — Расправив плечи, она бросает на меня хитрый взгляд и смелым движением, наугад извлекает из фортепьяно протяжный скрипучий звук. И тут же вздрагивает от испуга, отпрянув назад, — Хмм, ужас какой!
Смешная. Тоненькая и хрупкая. Выглядит, как ребенок, в голубом свитере с неглубоким вырезом и в обтягивающих джинсах с модными потёртостями. Прячет руки на коленях, глядя на меня чуть ли не обвиняющим взором.
— На нем давно никто не играл, tatlim. Инструмент расстроен, — объясняю я, смягчая её неловкость. — Если хочешь, когда вернемся домой, Ди даст тебе пару уроков. Поставим в спальне фортепьяно и будешь играть мне перед сном.
— Колыбельные? — смеется Алиса, откинув голову и позволяя платиновым волосам рассыпаться по точеной спине.
— Ага. В том наряде, что вчера на тебе был, — задерживаю взгляд на заметно увеличившейся груди. — Надеюсь, ты его захватила с собой. Готов слушать твое исполнение даже на неисправном фортепьяно. Пара партий и крепкий сон до рассвета обеспечен нам обоим.
— Пара партий? — выгнув бровь, со смешком уточняет Алисия. — Теперь это так называется? — её голос становится заметно ниже, в глазах мелькает задорный блеск и обволакивающий жар зарождающегося желания.
— Двух недостаточно? — подначиваю я, ощущая, как горячее напряжение опускается в пах нарастающей тяжестью. — Хочешь больше? — зрачки Алисии увеличиваются, красноречиво отвечая на мой вопрос.
— Хочу, — теряю дар речи от откровенности моей распутной tatlim. — И вчера я тоже очень хотела. У меня были на тебя огромные планы, — добавляет с чувственным придыханием. У меня горло перехватывает, пульс в висках выбивает все здравые мысли. Огонь в крови разгорается до настоящего пожара. — Но ты заставил меня ждать, Амиран.
— Я объяснил причины, tatlim, — хрипло говорю я.
Шагаю к ней, движимый оголенными инстинктами, с самым твердым намерением разложить сексуальную провокаторшу прямо на фортепьяно. Безусловно, я не одинок в своем желании, и потемневшие глаза Алисии редко обманывают меня в самом главном. Однако сегодня определённо она настроена подразнить тигра, прежде чем сдаться. Резво соскочив со стула, Алиса отпрыгивает назад. Пружинистая, юркая, гибкая. Попробуй поймай. Но мне не впервой.
— Сегодня подождать придется тебе, — бросает Алисия и, шустро обогнув меня, несется к двери.
— Куда собралась, tatlim? — грозно спрашиваю я, настигая её на крыльце. Хватаю сзади за талию, удерживая на месте. Она, как всегда, не воспринимает мой тон всерьез.
— Покатаешь меня? — развернувшись ко мне лицом, Алиса невинно хлопает ресницами. Я тяну её за бедра к себе, впечатываюсь вплотную выпирающей эрекцией.
— С удовольствием, — отвечаю с пошлой ухмылкой.
— На лодке, извращенец, — Лиса выразительно кивает в сторону причала. Пока я осмысляю очередной облом, она снова выскальзывает из моих объятий и бежит к берегу.
Потерев трехдневную щетину, с тяжелым вздохом возвращаюсь в дом. Накинув куртку, беру пальто для жены и без особого энтузиазма направляюсь к пирсу.
Алисия уже в лодке. Машет мне рукой и хохочет, глядя на мою неудовлетворенную физиономию. Я забираюсь следом, чуть ли не силком заставляю её надеть пальто и застегнуться на все пуговицы. День хоть и солнечный, и до заката еще есть пара часов, но порывистый свежий ветер на воде легко может надуть простуду.
— Умеешь работать веслами? — Алиса продолжает игриво подтрунивать надо мной, и я понимаю, что, наверное, ей очень этого не хватало. Лёгкости, легкомысленности, простоты и искренности, отсутствия лишних глаз и языков. Следуя моему приказу, группа секьюрити расположилась так, чтобы не мешать нашему двойному одиночеству. Вокруг только бесконечная гладь озера, горы и мы. Нет нужды строить из себя жену эмира, следовать правилам, соответствовать, оглядываться на чужое мнение.
— Я все умею, сладкая, — непринужденно улыбаюсь в ответ, засмотревшись на её абсолютно счастливое безмятежное лицо. Сажусь напротив, вытягивая ноги. Лодка широкая, с высокими бортами и защитным стеклом от брызг. Сиденья находятся гораздо ниже бокового края — можно не волноваться, что неусидчивая непоседа вывалится в ледяную воду. — Держись крепче и тебе все понравится.
