— Я поднимусь за вещами Амирана, — предупреждаю Карима Фарида, когда мы с телохранителем оказываемся внутри хижины, что подарила нам с мужем трепетные, горячие, сладкие часы и минуты чувственной близости. С тоской оглядываю каждый миллиметр скромной обстановки, далекой от анмарской роскоши и строгого европейского порядка.
Карим одобрительно кивает, отпуская меня в кабинет Амирана.
Оказавшись в рабочем пространстве мужа, быстро нахожу его ноутбук. Бесценная вещь для Рана, в которой умещается все удаленное управление Анмаром. Убирая лэптоп в чехол, чувствую, как хаотично и мелко дрожат пальцы. Костяшки фаланг так сильно сводит, что я с трудом открываю молнию кожаной сумки. Рабочие бумаги собираю в аккуратную стопку, намереваясь утрамбовать их вместе с плоским гаджетом.
Но мои нервы окончательно сдают, как и координация действий — неловким движением руки задеваю второй рабочий портфель Амирана. Вжимаю голову в плечи, вздрагивая от характерного хлопка и завывающего скрипа половиц в кабинете, встречающих падение тяжелой кожаной сумки.
— Шайтан, только не это, — с надрывом хныкаю я, обнаружив, что несколько папок вылетели из портфеля мужа. Вроде бы мелочь, а вставать на колени, ползать по полу и собирать все это не хочется. Тем не менее, именно это я и делаю.
Моя степень доверия к нему сейчас максимально высока, почти безгранична. С ним я за каменной стеной. В тотальной безопасности, где нет места лжи, предательствам и крупным ссорам. Может быть, звучит громко, но за эти два месяца, я убедилась в том, что мой муж — жуткий однолюб, и свою женщину он будет защищать и оберегать до последней капли крови. И эта счастливая и офигевшая женщина — я.
Все внутри меня холодеет, стоит моему взгляду упасть на папку с отчетливой гравировкой герба знакомой медицинской клиники. Я посещаю её настолько часто, в связи со своим положением, что узнаю символ по крошечному торчащему краю.
Что ж, моя карточка у Амирана — это нормально, и нет ничего страшного в том, что муж заботится обо мне и следит за моим здоровьем. Вот только…этот факт имел бы куда более ценное значение, если бы я не заметила очертания снимка, который уже изучила вдоль и поперек. От сокрушительного и болезненного осознания, мое сердце падает вниз, вызывая приступ удушья. На языке вспыхивает горький вкус предательства, от которого меня мгновенно начинает подташнивать.
Фото со скрининга я храню у себя в сумочке.
Откуда они у Амирана?
Почему я не знаю, что они у Амирана?
Ответ прост и до боли банален. В тот день, когда мы катались на лодке, он включил блестящую актерскую игру и решил не говорить о том, ему уже все известно?
То, что он сделал — откровенное, противное, грязное лицемерие, которое я никак не могу оправдать.
Нервно сглотнув, я раскрываю папку из клиники на странице с фотографией ультразвукового исследования. Края снимков выглядывают из вложенного конверта, на котором я замечаю имя своего врача — Мария Гилберт. Бумага датирована тем самым днем, когда я в последний раз была на приеме.
Автоматически открываю заключение, прохожусь по нему беглым взглядом, находясь в полной уверенности, что не узнаю из него ничего нового.
«Результаты ДНК теста» — бросается в глаза жирный заголовок, подводящий жирную черту под огромной главой моей нежности к мужу. Мой взор падает ниже, а мозг не сразу осознает смысл фразы
Кровь отхлынула от лица, ощущение — будто мне внутривенно ввели яд, действующий на организм особо медленно и мучительно.
Амиран сделал ДНК-тест на отцовство.
Как он мог?
Что ж, Амиран аль-Мактум. Наш фундамент ты только что подорвал.
