— Нам пора, tatlim, — убрав руки с талии жены, освобождаю её от своего подавляющего присутствия, и направляюсь к кортежу. Она идет следом, торопится, стараясь не отстать, но больше не предпринимает попыток взять меня за руку.
Алисия
Я не знала с какой стороны подойти к своей новой жизни.
Как обуздать весь внутренний и внешний хаос, как найти в себе столько сил, чтобы полностью принять и осознать простую истину — пути назад уже давно нет.
Я принадлежу Амирану, и мне остается не так много вариантов в выборе стратегии поведения.
Продолжить бороться и воевать с ним целую жизнь, превратить наше совместное существование в ад? Оказаться на краю той самой пропасти, которую показал мне Амиран, если и дальше продолжу во все глаза пялиться на Нейтана? Всем своим видом давать мужу поводы сменить благосклонную милость на настоящий гнев и лишить
Или я могу… смириться.
Заняться наконец, собой и редакцией, которая стала для меня источником света в темном и непроглядном тоннеле тоталитарного гнета и бесконечных манипуляций Амирана.
Я слишком быстро выскочила из беспечной студенческой жизни во взрослую и не была к этому готова. Очевидно, что единственный выход адаптироваться к произошедшему — повзрослеть.
Следующие три недели я потратила на то, чтобы создать концепцию нового издания в Анмаре и набрать в редакцию персонал, состоящий из одних женщин. При этом я продолжала писать статьи для своего интернет журнала с читателями из США. Меньше всего мне бы хотелось навсегда оборвать связь со страной, ассоциирующейся у меня с полной свободой.
В прессе, мой поступок произвел настоящий фурор. Новость о том, что в Анмаре организованы несколько десятков законных рабочих мест, предназначенных для слабой половины человечества, мелькала во всех заголовках газет и СМИ. Я получила тысячи резюме и добралась далеко не до каждого, но делала все, что в моих силах, чтобы устроить на работу самых заинтересованных и нуждающихся женщин.
Мою сумасбродную, но одобренную принцем авантюру, затмевали лишь новости о нас с Амираном, сверкающие во всех анмарских таблоидах.
Они переливались сиянием манящих брильянтов для любопытных и жадных глаз народа, но лишь я и самые близкие знали, насколько обманчив их блеск.
Любой, кто в курсе нашей настоящей с Амираном истории, знает, что алмазная крошка, которой основательно сдобрили наш брак — иллюзия. Если приглядеться и сбросить рафинированную мишуру и пыль, можно разглядеть лишь горстку битого стекла, на котором мне еще долго предстоит танцевать босыми ногами.
На фотографиях в прессе мы выглядим волшебной парой. Заголовки пестрят громкими фразами в духе «обрученные небом», а фотографы подлавливают самые романтичные и проникновенные ракурсы, где мы с эмиром действительно выглядим самой красивой и влюбленной парой на свете. Я уже привыкла видеть себя в абайе на снимках, и все время удивлялась тому, что Амиран на каждом чертовом снимке все равно пытается закрыть меня всем своим телом. Зачем? У меня, итак, видны лишь глаза, и мне кажется, что в фотошопе им добавляют глянцевого блеска — лишь бы ни у кого не возникло сомнений в том, что я смотрю на своего эмира, как на Божество, снизошедшее на землю Анмара.
Мне тяжело читать выдуманную красивую историю о любви с Амираном.
Хуже становится лишь тогда, когда понимаю, что все это безобразие видит и читает Нейтан.
Правда в том, что я не знаю, что чувствую. Слишком мало прошло времени с того момента, как над пылающим озером, носящим имя моего мужа, вместе с взорванным вертолетом разлетелись на осколки мои мечты и планы, вся моя жизнь, сгоревшая дотла по щелчку пальцев эмира.
Я не хотела много... Всего лишь шанс быть счастливой. Возможно, он все еще есть, но не с Нейтаном.
Почему мне так страшно принять, что не с ним?
Сейчас, когда Хамдан постоянно рядом, его присутствие превратилось в особую и изощренную пытку для обоих. Нейтан сопровождает эмира везде и отдыхает лишь один день в неделю. Так больно осознавать, что все, что я могу сейчас сделать для Нейта — это не смотреть на него открыто, не провоцировать в Амиране ярость. Жизнь Каттана, итак, была на волоске — повторения подобной ситуации я просто не вынесу.
