Тряхнув головой, отгоняю наваждение, засунув страшный клад обратно, оставив себе только кулон, закрываю отверстие в стене кирпичом и приказываю себе успокоиться.
Чтобы тут не происходило раньше, ко мне оно не имеет никакого отношения. Ни со мной, ни с моим малышом ничего не случится. Амиран вернется, и узнав о нашем ребенке, еще будет вымаливать прощение.
Он не причин мне зла. Никогда.
Я знаю это. Просто знаю и все…
Знаешь? Правда?
Так кого черта ты сидишь сейчас под замком, в душной комнате под самым сводом дворца?
Боже, почему я ничего ему не сказала?
Я ни в чем перед ним не виновата. Безумный, одержимый, ревнивый…. Мой.
Вернись… Вернись же за мной. Мне так страшно тут, Ран.
Никаких приведений?
Лжец…
Всхлипнув, зацепляю взглядом валяющиеся рядом исписанные листы. Я забыла их убрать вместе с другими находками. Дрожащей рукой беру самый первый.
Несколько раз я читаю эти слова на арабском, чтобы убедиться в том, что все поняла правильно.
Однажды я спросила у своего отца, почему в эксклюзивных и самых дорогих коллекциях «Лакшери Корп» так часто фигурирует похожее на обнаруженную маску украшение. Не спорю, некоторые из них безусловно красивы, но другие внушают ужас и отторжение. Адам Саадат тогда ответил, что дизайнеры компании вдохновляются одной из старых анмарских легенд. Как бы там ни было, не для любования неизвестный мне шейх закрывал свою женщину в рабские кандалы, надевал на несчастную маску, а потом…не трудно догадаться, что он делал с ней потом. О таком не пишут в «Легендах Анмара».
Не удивлюсь, если он часами насиловал беззащитную женщину, и никто не слышал её криков, эхом отскакивающих от этих грязных стен, потому что несчастная едва ли могла кричать в этой сковывающей мышцы лица маске. Только издавать глухие стоны на радость жестокому господину. Мысли о детских пинетках намеренно гоню прочь, чтобы не довершать возникшие образы более ужасающими подробностями. Не хочу верить, что шейх мог измываться не только над своей любовницей, но и над маленьким ребенком.
Мои не радужные размышления обрывает звук накрапывающих капель дождя, ударяющихся о стеклянную поверхность крохотного окошка вверху, которое является для меня единственным источником дневного света.
Удивительно, дождь в Асаде — явление крайне редкое, но кажется, что даже погода сегодня отражает мое настроение и подавленность.
На фоне шума дождя различаю постукивание острых каблуков, отбивающих ритмичный шаг по ту сторону темницы.
Это снова Дайан. Я не упускаю возможность вновь подойти к двери и предпринять очередную попытку попросить стерву о помощи.
— Дайан, пожалуйста, — хрипло умоляю я снова.
Моя гордость, спустя три дня, испаряется окончательно. Сейчас мне важной выйти отсюда любой ценой, а не строить из себя высокомерную принцессу.
— Хватит ныть, — вдруг грубо отрезает Леманн.
По телу проходит волна радости и облегчения, когда я замечаю, как стремительно поворачивается ключ в проклятом замке.
— Ну, как ты? Жива? — непреклонным тоном интересуется Дайан, проникая внутрь моей клетки, морщит курносый нос, пренебрежительно кривит тонкие губы.
— Дайан! Ты же не садистка. Как ты можешь поощрять своего брата и поддерживать его самодурство? — отчаянно всхлипнув, спрашиваю я, глядя прямо в глаза бесчувственной и ядовитой змее.
— Амиран приказал не выпускать тебя. Он сам это сделает, когда вернется. Когда это будет — пока не знаю, — скрестив руки на груди, немного спокойнее добавляет Дайан.
— Но я умираю здесь! Мне очень плохо, — измученным шепотом признаюсь я, обнимаю плечи ладонями, ощущая, насколько липкой и сальной стала моя некогда бархатистая кожа.
Я сама себе отвратительна сейчас. Проклятый шейх был прав — ничто не сбивает с женщины спесь так, как отсутствие душа.
— Я не посмею нарушить приказ брата. Даже не рассчитывай на то, что я сжалюсь и выпущу тебя. Если ты тут, значит действительно заслуживаешь наказания, — от ледяного и стервозного тона Дайан, даже воздух в этой душной темнице становится гораздо прохладнее.
Она — настоящая сука. А её брат сукин сын. Они оба друг друга стоят!
— Тебе это нравится, да? Нравится наблюдать за моими мучениями! — обычно я держусь стойким бойцом, но сегодня готова разрыдаться на глазах у Дайан.
