— Вот! Так это же наш ковер! — воскликнула Лина. Вовка недоуменно на нее посмотрел.
— То есть?
— Из нашей гостиной!
Лина подбежала к ограде, за которой возвышалось поместье, и стащила с нее синий ворсистый ковер с нарисованными жар-птицами и фантастическими огненными цветами.
— И что, ты теперь с ним носиться будешь? — скептически поинтересовался Вовка.
— А вдруг заберет кто-то? А мне жалко, он красивый. Я его сама выбирала.
— Приве-ет! - Вовка вдруг расплылся в самой невинной из своих улыбок, глядя куда-то Лине через плечо. Девушка похолодела и обернулась. Когда травянисто-зеленые глаза пронзительно взглянули на нее, холод мгновенно сменился жаром.
— Приветствую, — ровным, бесстрастным голосом ответил Александр.
Неловко повисшее молчание становилось напряженным. Лина сосредоточенно изучала яркие рисунки на своем любимом ковре. Первой сделала попытку разбавить тягостную паузу птичка, где-то робко чирикнув. Затем Вовка приблизился к самому Лининому уху и прошептал:
— Прикидываемся шлангами и быстро делаем ноги.
— Не бойтесь, дома никого нет, — снова подал голос Александр. — А я ничего вам не сделаю. Пока не услышу объяснений. Кто вы такие и зачем преследуете мою семью?
Лина плохо представляла себе, как человек может прикинуться шлангом, но у Вовки это получилось. Он сделал такое выражение лица, будто само слово «преследуете» очень отдаленно ему знакомо.
— Что ты, мы никого не преследуем, — неуверенно ответила Лина.
— Да, приятель, у тебя мания величия. Или преследования. Или величия плюс преследования, — поддержал ее Вовка, неожиданно осмелев. — И вообще, что за воспитание? Или разговаривать с гостями через забор — это в лучших графских традициях?
Лина незаметно ткнула его локтем, на что Вова ответил взглядом, красноречиво заявлявшем: «Лучшая защита — это нападение».
— Проходите, — равнодушно сказал Александр.
Ребята вошли через калитку на задний двор, усаженный сладко пахнущими алыми розами.
— Но и я требую к себе уважения, — добавил через минуту граф.
— Он имеет в виду, чтобы ты называл его на «Вы», — шепотом пояснила Лина Вовке.
Недалеко от роскошного поместья располагалась небольшая милая и аккуратная беседка, оплетенная виноградом. Там внутри, на деревянной скамье за столиком устроились, с позволения графа, Лина и Вова.
— Рассказывайте, — истинно графским тоном велел Александр, сев напротив.
Вовка развел руками.
— Что рассказывать-то? Ты все равно не поверишь ни единому слову.
— Да что же это такое! — гневно воскликнул Александр и так посмотрел на Вовку, что тот едва не свалился со скамейки.
— На «Вы», — подсказала ему Лина, но, наверное, недостаточно тихо, так как услышал Александр и добавил:
— Вас, Ангелина, это тоже касается.
Лина вздрогнула и обиженно замолчала. Но у Вовки ничего конкретного и членораздельного сказать не получилось, и с какой бы стороны ни начинал он разговор, не пролил даже лучика света на темную и загадочную для Александра историю. В итоге молодой граф понял только то, что он ничего не поймет и ни во что не поверит.
— Понимаете, Александр, — Лина взяла на себя ораторскую миссию, с демонстративной вежливостью обратившись к графу. — Перед Вами сейчас гости из будущего. Дело в том, что два столетия, как бы дико это ни звучало, вперед мой брат изобрел «омут времени». Это раствор, который переносит все живое и неживое во времени, причем делает это безо всякой закономерности. Случайно так вышло, что раствор пролился на нас, и вот мы здесь, в ХIХ веке, — Лина остановила поток своего красноречия, чтобы дать возможность Александру переварить ошеломляющую информацию. Граф несколько секунд молчал, затем уточнил, обращаясь к Вовке:
— То есть, Вы изобрели «омут времени»?
— Нет-нет, — поспешно запротестовала Лина. — Он на самом деле мне не брат, а друг. Просто мне нужно было как-то Вам его представить.
— Правильно. Ложью больше, ложью меньше — чего уж там, махнул рукой граф. Лина смутилась под его презрительно-укоризненным взглядом.
— А что еще я могла сказать? Если меня все приняли за княжну…
— Ничего, — прервал ее Александр. — И сейчас не нужно было ничего фантазировать и говорить. Я, как и предполагал Владимир, действительно не верю ни единому вашему слову. Или Вас на самом деле не Владимиром зовут? — уточнил граф, обратившись к Вовке.
— Смотри, — не слушая, сказал ему тот, но Александр смерил его таким взглядом, что Вова тут же исправился: — …те. Вот видишь… те, я не привык так обращаться к ровесникам, потому что у нас в двадцать первом веке принято говорить друг другу «ты». Да у нас там, в принципе, и графов нет. Но к сыну олигарха, например, все равно на «Вы» не обращаются. Чего я хотел показать-то…, — Вова пожил на стол свой мобильный телефон. При этом на лице Лины отразилось больше изумления, чем на Сашином.
— Блин! Я же свой телефон в кармане джинс забыла!
Вовка с видом вселенского героя и победителя вынул откуда-то из недр своего костюма еще один мобильный.
