— Сильную не обязательно, если есть хоть минимальный дар, хоть сколько ни будь у меня да протянет. А я тебе должок потом верну, ты уж не сумнивайся. Кстати, а кто такой гондольер?
— Сам не знаю, как то из подсознания выскочило, видать от стрессового состояния, наверное опять голос крови.
— А ну тады бывай, у меня там свидание, первое за пару тысяч лет, терпежу уж нет, сам понимаешь.
Марево портала исчезло, а на руке Дениуса остались две скрижали, и по цвету и насыщенности мерцания символов нанесённых на одной из них, заклинание вложенное в неё было ох какое непростое.
Алекс сидел за большим валуном, и изредка вскидывал лук, пуская очередную стрелу, лишь на миг показываясь из-за камня. Но в последнее время таких моментов становилось всё меньше и меньше, потому как орки не подставлялись, разойдясь веером на сколько позволяло узкое ущелье, медленно, но верно под прикрытием своих лучников поддавливали последних оставшихся в живых рейнджеров. Все те немногие заклинания, что он успел выучить за последнее время в данной ситуации были бесполезны, да и шаман пришедший с отрядом был опытный, и контролировал ситуацию. Он чувствовал, что цель их перед ними и уже некуда не денется. Единственное, что могло спасти их, это заклинание используемое им у реки, но он чувствовал, что внутренний сосуд с его потенциалом ещё не совсем восстановилась после событий у брода. И даже если у него получится, то ему хана, он просто выгорит изнутри, и даже если останется жив, что маловероятно, то магией всерьёз заниматься уже не сможет. Это понимание, было как что-то очевидное, и противилось принятому им решению воспользоваться последним шансом. Но он понимал, что орки пришли именно за ним, и если они возьмут его живым, нечего хорошего от этого ждать не приходится. А так имелся шанс, что даже если после его заклинания кто-то из них выживет, они не бросятся в след ушедшему каравану гражданских, так как цель их похода мёртвая или на половину мёртвая окажется у них в руках.
Наконец решившись, Алекс для большей уверенности вскинул перед собой руки, и начал плести заклинание. Дюк всё это время сидевший за соседним валуном, увидев действия юного мага и поняв по его лицу, что сейчас должно произойти, грязно выругался и рванулся к Алексу, чтобы сбить тому концентрацию и сорвать плетение, но словно споткнувшись нелепо упал в паре шагов от Алекса, вращая бешено глазами и силясь что-то сказать. Алекс же в этот момент почувствовал чьё-то присутствие, и его руки бессильно опустились, а мысли слегка поплыли, и уже начавшее было формироваться плетение стало постепенно развеиваться.
Сначала Алекс подумал, что шаман всё же достал его и накрыл каким-то площадным заклинанием. Но потом он обратил внимание, что лежащие рейнджеры все без сознания, А Дюк лишь парализован, сам же он мог спокойно двигаться, но путавшиеся мысли мешали что-либо сделать в магическом плане. Из этого выходило, что заклинание не одно, а несколько, и для шамана какой бы он сильный не был, это уже чересчур. А его заклинание поиска, которым он следил за передвижением орков, хоть и уменьшилось почти до двухсот шагов, но ещё державшееся, показывало, что они перестали двигаться вперёд, а одна группа, в которой судя по всему был шаман, даже чуть сдвинулась назад, видимо он почувствовав проявление чужеродной магии.
— Вот скажи мне пацан, тяжело быть идиотом? — раздался раздражённый голосоткуда-то слева.
Алекс повернул голову, и обнаружил сидящего рядом молодого парня, на вид лет двадцати не больше. То, что он не отображался на его поисковой сети, говорило лишь об одном, дергаться не стоит, да и всё происходящее вокруг похоже было его рук дело.
— А ты кретин какого дёргаешься, когда уже поздняк метаться? — зло глянул на Дюка субьект и щёлкнул пальцами. Того выгнуло дугой, а глаза чуть не вылезли из орбит. — Ты же вроде не идиот как этот молокосос, и должен знать, что будет если прервать мага в момент плетения заклинания, тем более такого мощного. Или у тебя было в планах превратить предгорья в такие же пустоши как на западе?
— Ну у брода, вроде всё не так страшно было, — вырвалось у Алекса автоматически.
Незнакомец закатил обречённо глаза, и даже немного успокоился.
