По-английски она не говорила, и это было добрым знаком. Но и она не сообщила им ничего полезного. Лишь когда они уже собрались уходить, она кое-что вспомнила.
— Дзилана Бегович. Кажется, Нена иногда играла с ней в сквош. В подвале у нас есть корты.
Санитар повел их дальше, на этот раз мимо детской палаты, где ряд за рядом стояли койки, а на них, немилосердно исхудавшие, лежали детишки, провожая их скорбными взглядами.
Дзилану Бегович они нашли с руками буквально по локоть в крови. Ей повезло больше, чем Разнатовичу: из ее крана текла тонкая струйка воды.
— Да, я знаю Нену Рив, — сказала она, — но времени на разговоры у меня нет.
— Это важно, — сказал Крис, понимая, насколько легковесно звучат эти слова для человека, который каждый день спасает чьи-то жизни.
Дзилана задумалась, облокотившись о раковину.
— О’кей, — сказала она спустя несколько секунд и посмотрела на свои часики. — Я освобожусь через час. И как только смогу, встречусь с вами в кафе «Принцип». Это на улице Боскаржича, — добавила она и удалилась.
— Куца теперь? — по-сербскохорватски спросил санитар.
— В морг, видимо, — нехотя сказал Дохерти. На своем веку он насмотрелся на раненых, на кровь и боль, но все же увиденное в этом госпитале ошеломило его.
— Это сюда, — объявил санитар, после того как Крис перевел слова Дохерти. Юноша проводил их вверх на два пролета по лестнице, затем по длинному коридору и по соединительному между двумя корпусами проходу с выбитыми окнами.
Запах появился прежде, чем они добрались до морга, и потому резкий аромат сливовицы, выдыхаемый смотрителем этого заведения, ощущался даже с облегчением.
— К нам за день прибывает до двадцати покойников, — с гордостью сообщил им смотритель, — а земля чертовски стылая сейчас, если даже вы настолько сумасшедший, что не боитесь показаться на кладбище. Сербские снайперы любят охотиться за похоронными процессиями, — пояснил он.
— Мы просто хотим проверить, нет ли туг нашего друга, — сказал Крис.
— Что ж, будьте моими гостями.
— Оставайся здесь, — сказал Дохерти
Крису: не было необходимости вдвоем заниматься этим делом.
Он медленно пошел по проходам между рядами трупов. У некоторых в ранах что-то шевелилось, и Дохерти вспомнил наставления Клинка о червях — те питаются только мертвой плотью. Что ж, здесь им предложена именно такая. Интересно, если наглухо закрыть сюда двери, черви все пожрут?
Дохерти пошел назад по другому проходу. Нены Рив здесь не было. Зато здесь были чьи-то еще друзья. Благодарить ли их за это? Интересно, как быстро люди восстанавливаются после таких вот зрелищ, после поиска родственников здесь? И тут он краешком сознания понял, что творится в душе его собственной жены.
— Спасибо, — сказал он смотрителю.
Санитар отвел их к главному входу, и Дохерти попытался предложить ему пятидолларовую банкноту, но юноша отказался. Выходя из дверей, Дохерти оглянулся. Парень таращился им вслед с благоговением, словно выпало ему счастье повстречаться с гостями с другой планеты.
Оказавшись на улице, они с наслаждением вдохнули холодный горный воздух. Пока Дохерти сверялся с картой, послышался внезапный громкий разрыв снаряда и почти сразу же другой. На западной стороне, в нескольких кварталах от них, в воздух поднимался дым.
— Нам сюда, — сказал Дохерти, и они побежали. Поначалу им показалось, что улицы как по волшебству опустели, но вскоре они поняли, что заблуждаются. В дверях каждого подъезда стояли люди, скрываясь от обстрела. Сасовцы нашли щепку в одном из подъездов, рядом с двумя девушками.
Шли минуты, но разрывов больше не слышалось.
— Морочат голову, — услыхал Крис голос одной из девушек.
— Ублюдки, — тихо сказала другая.
Люди начали выбираться из укрытий. Одни уныло потащились дальше, ни на что не обращая внимания, другие опасливо посматривали вверх, словно надеясь увидеть приближающийся снаряд и успеть спрятаться. Дохерти и Крис, миновав несколько сильно разрушенных мусульманских строений, оказались на улице Бос-каржича.
Кафе «Принцип» располагалось на левой стороне посередине улицы. В этом кафе европейского стиля было полно студентов, читающих газеты, дымящих сигаретами. На стенах размещались многочисленные фотографии о временах прошедших, среди них гордость заведения — большая фотография Гаврилы Принципа, боснийского серба, совершившего убийство эрцгерцога Франца Фердинанда в июне 1914 года, что привело к первой мировой войне.
Дохерти захотелось побывать на месте совершения покушения. «Должно быть, привлекательное местечко для туристов», — подумал он. Они с Крисом заказали по чашке кофе, и корда принялись прихлебывать горькую жидкость с привкусом ореха, то даже нашли ее достаточно приятной. Находящиеся в кафе мужчины и женщины сидели, болтая и смеясь, и поначалу оружие, небрежно лежащее среди кофейных чашек, казалось здесь неуместным. Но постепенно Дохерти разглядел их беспокойные взгляды, резкие жесты, торопливые затяжки сигаретами. Смех уже казался неестественным — скорее нервные вскрики, нежели звуки веселья.
