– Возможно, вы просто плохо разглядели меня в первый раз.
На этой шутливой фразе они расстались. Хайятт подошел к Оливии. Лаура была настолько взволнованна, что не смогла уловить, о чем он говорит с кузиной, но вскоре поняла, что теперь Оливия – предмет его похвал, и восторгался он тем, что, Лауре казалось, не нравится ему: Хайятт упомянул „свежесть“ и „провинциальный шарм“. Лаура заключила, что Хайятту нравятся все женщины, при условии, что они не стары и не безобразны.
Никто из их компании, включая лорда Хайятта, не обратил внимание на молодого денди, въезжающего в парк в тот момент, как они прощались. Мистер Ярроу взял на время у своего закадычного друга лошадей, чтобы решить, какую предложить за них окончательную цену, лучше всего для пробы лошадей подходил пустынный в утренние часы парк, когда многочисленные экипажи еще не успевали его загромоздить. Улицы же сразу после восхода солнца заполнялись почтальонами, рабочими и тележками разносчиков. Он замедлил ход своей упряжки. Его взор был привлечен людьми, он пристально взглянул… Лорд Хайятт! Черт побери, что он здесь забыл? Неужели он рисовал леди в общественном парке? Это звучало неправдоподобно, но он слышал, как Хайятт сказал: „Встречаемся завтра в это же время.“ А его лакей нес деревянный ящик, в котором, похоже, находятся у художников краски и кисти.
Ярроу взглянул на часы. Без пятнадцати девять, а они уже уходят. Должно быть, они здесь с восьми или около того. Ему надо будет заглянуть сюда завтра утром и посмотреть, что здесь творится.
Бал леди Морган был сенсацией Сезона, и все, кто имел хоть малейшее притязание на высокое положение в обществе, присутствовали на нем, также как и те, кому удалось приобрести приглашение за деньги или пробраться на бал, пустившись на обман.
Баронесса Пильмур, пунцовая от волнения, танцевала с общепризнанным кумиром Сезона лордом Хайяттом в открывающем бал менуэте. Глаза всех присутствовавших не отрывались от них.
Оливия казалась более элегантной, чем когда-либо, хотя и не была столь изящна, как большинство дебютанток.
– Кто эта неуклюжая каланча, с которой танцует Хайятт? – спросила хозяйку леди Джерси.
Леди Морган пренебрежительно рассмеялась над жалким невежеством своей подруги:
– Ты хочешь сказать, что не знаешь баронессу Пильмур из Корнуолла? Оловянный рудник, сорок тысяч фунтов стерлингов приданого!
– Так это она! Дама, заявившаяся в Лондон в Черепахе! Как изящно танцует! Я должна передать ей поручительство к Альмаку, – леди Джерси устремилась объявить о своем открытии другим.
– Я не узнаю партнершу Хайятта. Какая-нибудь родственница из провинции? Судя по ее рыжим волосам, это, скорей всего, его кузина из Шотландии, – шепнула леди Кастлеру леди Джерси.
– Что ты, Амелия! Ты ошибаешься, это наследница оловянного рудника из Корнуолла, баронесса Пильмур, сорок тысяч фунтов стерлингов приданого. В ней есть что-то освежающее и наивное. Я собираюсь передать ей поручительство к Альмаку.
– А, девушка из Черепахи! Меня восхищают ее волосы, очаровательный золотистый оттенок.
– Баронесса Пильмур, наследница из Корнуолла, – вскоре доверительно зашептала леди Кастлеру изумленной миссис Драмонд-Баррел.
– Восхитительное воздание! Так приятно видеть этот здоровый цвет лица и эти милые веснушки. Рядом с ней все дебютантки выглядят какими-то изнуренными, такое чувство, будто они никогда не видели солнца.
Прежде, чем закончился менуэт, все дамы осознали, что рыжие волосы, веснушки, высокий рост и крупное телосложение, а также смех, немного громче принятого, – новые критерии Сезона. Тепличные красавицы вмиг вышли из моды и спустились до уровня „невзрачных“. Долгие часы уроков, потраченные на приобретение хороших манер и умения держать себя в обществе, со свистом вылетели в окно.
Следующим объектом пристального изучения стала партнерша Хайятта во втором танце, мисс Харвуд.
– Кузина баронессы, – просветила своих подруг леди Морган. – Она здесь, чтобы помочь баронессе ознакомиться со светской жизнью. Мне сообщила это компаньонка баронессы, миссис Тремур. Должно быть, мисс Харвуд знает все ходы и выходы, раз так быстро отловила для баронессы Хайятта.
– Очаровательная девушка. Постарше баронессы, конечно.
– Да, мисс Харвуд уже была представлена. Но леди Деверу повесит нас всех от расстройства.
– Так кто же, мисс Харвуд или баронесса, новое увлечение Хайятта?
– Если он намерен взять в жены Даму Сезона, тогда, конечно, баронесса. Но вы же знаете Хайятта! Ничто не помешает ему наслаждаться при этом и обществом мисс Харвуд.
– Он никогда не увлекался дебютантками, – дамы обменялись многозначительными улыбками.
