– Спокойной ночи, Хайятт, – вежливо попрощалась Лаура и устремилась наверх, потащив за собой Оливию. – Зачем ты сказала про поцелуй? Только плохо воспитанная леди могла подобное… – бранила она Оливию по пути.
Баронесса остановила Лауру:
– А ты хорошо воспитана, кузина? Сегодня вечером ты делала то, что запрещала мне. Ты была груба с леди Деверу, в библиотеке тайком обнималась с Хайяттом, хотя меня готова была разорвать за встречу с Джоном, – и самый болезненный удар Оливия приберегла напоследок, – и я видела, как он кормил тебя спаржей, кузина!
Затем на ее лице блеснула улыбка, и она обвила руками стан Лауры
– Ты правишься мне гораздо больше сейчас! Тебя украшает любовь. Спокойной ночи!
Оливия ушла, оставив Лауру в раздумьях. Оливия совершенно права, ее кузина лицемерна! Устанавливает правила и предписания, а сама их нарушает! Последние капли власти над баронессой были потеряны. И самое печальное, Лауре не удалось подвести Оливию к помолвке с лордом Тальманом. Но стоит ли жалеть! По правде говоря, лорд Тальман слишком уж озабочен видимостью соблюдения приличий. Однако Ярроу представляет собой чрезмерно уж резкую противоположность, к тому же, картежник! Он может проиграть в карты рудник баронессы, если, не дай бог, станет ее мужем. Лаура должна постараться удержать его на расстоянии от Оливии, когда они вернутся в Лондон.
В душе Лаура понимала, что если у Оливии к Ярроу такие же чувства, как у пес к Хайятту, их не оттащить друг от друга и дикими лошадьми.
Утро принесло несколько неприятностей. Миссис Тремур узнала все-таки о приключениях Лауры в библиотеке и перед завтраком явилась к иен в комнату, чтобы призвать к ответу.
– Слышала, Лаура, что выставила себя на всеобщее обсуждение, – произнесла она. Довольно странно бранить Ливви за детский невинный флирт с мистером Ярроу, и в то же время самой вешаться на шею Хайятту.
– Я не вешалась ему на шею, – ответила Лаура, но в ее голосе не было уверенности.
– Ты даже не покраснела! – вознегодовала Хетти. – Я начинаю сомневаться, правильно ли я поступила, доверив тебе Ливви. Не удивительно, что она дурно себя ведет, ведь перед ней такой пример!
– Я сделала для нее все, что могла, тетушка! Если вы не довольны мной, я с большою радостью вернусь в Уитчсрч.
– Да, сейчас, когда ты сама отхватила для себя жениха с титулом! И не беспокоишься, что не подвела Ливви к помолвке с Тальманом? Я начинаю понимать, почему ты стремилась выставить ее в нелепом виде на портрете! Ты хотела, чтобы у Хайятта возникло отвращение к ней, и для этого ты заставила ее скинуть туфли и позировать в старом выцветшем платье Фанни с травяными пятнами на подоле! Фанни много раз говорила мне это, а я не прислушивалась к ее словам, и зря!
Взгляд миссис Тремур упал на рисунок Лауры.
– Вот как! Тебя-то лорд Хайятт на картине изобразил не в старом платье служанки!
– Это не картина, просто зарисовка, которую он сделал в парке.
Злорадная улыбка растягивала губы Хетти:
– Можешь принимать своего повесу! Ливви он и даром не нужен, даже если приползет к ней на коленях.
– Не думаю, чтобы это когда-либо произошло, миссис Тремур.
– Я тоже так не думаю. Он, кажется, все еще любит эту потаскушку Деверу, если верить слухам. Миссис Кампбелл говорит, он пробрался к ней в комнату в одних чулках прошлой ночью, в то время как все порядочные люди отправились в постель.
Лаура побледнела.
– Я не верю, – тихо произнесла она.
– Несмышленая ты девчонка! Он здорово завладел твоими мыслями, раз ты отказываешься поверить! Миссис Кампбелл не только видела, как он вошел! Она наблюдала за дверью комнаты леди Деверу, для чего специально попросила герцогиню поменять ей комнату. Она, как и леди Деверу, провела ночь в восточном крыле дворца. Так вот, прошло не менее десяти минут, как он все не выходил!
– А ухо миссис Кампбелл к замочной скважине не прикладывала? – постаралась скрыть за сарказмом свое горе Лаура.
– Прикладывала! Но они говорили шепотом! Тем не менее ей удалось расслышать, как застонали пружины кровати.
– Отвратительно! – сказала Лаура и повернулась спиной к Хетти.
Миссис Тремур почувствовала, что свой долг она выполнила, причем получила при этом удовольствие. Но Лаура, однако, должна остаться в Лондоне с Оливией, несмотря на этот разговор! Нельзя же ожидать, что со своими болями в пояснице она сама сможет всю ночь напролет предпринимать увеселительные прогулки по городу.
– В девять мы отправляемся в церковь, – сказала она. – А сейчас лучше всего спуститься вниз и позавтракать.
