Женою царя Аспурга была фракиянка Гипепирия.5 Связи с фракийской династией обусловили присвоение себе Аспургом второго фракийского имени Рискупорид (в то время во Фракии правил Рискупорид III), начальная буква которого чеканилась в его монетных монограммах.6 Имя Рискупорид потом стало одним из наиболее популярных у правителей Боспора римской эпохи, очевидно почитавших Аспурга-Рискупорида основателем династии. Это значение Аспурга подтверждается еще и тем, что почти все боспорские цари в римское время, кроме собственных личных имен, носили династические римские имена Тиберия Юлия, впервые употребленные, повидимому, Аспургом в честь императора Тиберия, который получил имя Тиберия Юлия Цезаря после усыновления его Августом.7 Таким образом, династия, управлявшая Боспором в первые века нашей эры, с одной стороны, в какой-то мере сознавала себя преемницей Митридата VI. На протяжении I—II вв. среди боспорских царей встречаются имена (Митридат, Евпатор), ясно показывающие, что память о выдающемся предке долго не угасала. В то же время эта династия была связана узами тесного родства с фракийским царским домом, что отразилось и на именах боспорских царей (кроме фракийского имени Рискупорид, употребительны были также имена Котис, Римиталк и др.) и на официальной мифологической генеалогии, в которой с конца I в. н. э., наряду с Посейдоном и Гераклом, фигурирует фракиец Евмолп. Последнее было, несомненно, продолжением традиции, шедшей еще от Спартокидов (см. стр. 56).
Но больше всего династия боспорских правителей была связана с местными сармато-меото-синдскими племенами. Та роль, которую сыграли аспургианы в осуществлении прав Аспурга на власть, общность имени этого правителя с названием племени заставляют предполагать родственную связь между ним и племенем, — связь, восходящую, может быть, еще к Фарнаку, брак которого с представительницей варварской знати азиатской стороны Боспора можно считать весьма вероятным.
Особенно усилились эти связи с варварской средой к концу I в. h. э., когда у правителей Боспора появляется имя Савромат, явно местного происхождения, восходящее к этническому названию, к имени племени. Впоследствии, во II—III вв., это имя не раз повторяется и становится особенно популярным. Не менее показательным является применение с середины II в. н. э. сарматских тамтообразных знаков в качестве царских эмблем.
При всем этом боспорские цари, как и весь верхний слой общества Боспора, в I—II вв. н. э. продолжали в своем быту сохранять основные элементы греческой культуры, что, прежде всего, выражалось в сохранении греческого языка как основного языка Боспорского государства. В этой же связи интересно отметить сообщение греческого писателя Филострата о том, как один боспорский правитель (имя его Филострат не называет), «получивший тщательное эллинское образование, при ехал в Смирну для ознакомления с Ионией» и добивался там встречи с философом Полемоном, который жил во времена императоров Траяна и Адриана.8 Следовательно, еще в середине II в. н. э. боспорские цари далеко за пределами своего государства пользовались репутацией людей, образованных по-эллински.
Характер взаимоотношений Боспора с Римом не оставался неизменным на всем протяжении рассматриваемого периода. По мере расширения римских владений в западном Причерноморье и передвижки здесь имперской границы на север, возрастало и значение греческих городов северного Причерноморья как опорных пунктов римского влияния, которые должны были обеспечивать римские коммуникации в Черном море и способствовать охране подступов к рубежам империи, сдерживая активность варварского населения степей северного Причерноморья.
Уже при императоре Тиберии (14—37 гг.) Фракия стала зависимым от Рима царством. С превращением в 46 г., при императоре Клавдии, Фракии в римскую провинцию Дунай стал пограничной зоной, прикрывавшей важные части империи. В целях дальнейшего укрепления позиций Рима на нижнем Дунае, в 56 или 57 г. в тесную зависимость от империи был поставлен город Тира, где разместился римский гарнизон.9 Пограничной линией стал теперь Днестр. Параллельно с указанным развитием римской экспансии к северу от Дуная, усиливалась интенсивность вмешательства Рима во внутренние дела Боспора. После смерти Аспурга (37/38 г.) император Гай Калигула (37—41 гг.) поручил управление Боспорским и Понтийским царствами Полемону II,10 сыну фракийского царя, внуку (по материнской линии) Полемона I (от его брака с Пифодоридон), некогда неудачно подвизавшегося на Боспоре.
Этот акт Калигулы являлся грубым нарушением династической традиции Боспора, так как у Аспурга были прямые наследники. С произволом Калигулы не пожелал примириться сын Аспурга Митридат, имя которому было дано, несомненно, в память о Митридате VI Евпаторе. Митридат VIII, вопреки решению Калигулы, объявил себя царем Боспора и стал выпускать (с 39/40 г.) свои монеты. Получивший от Калигулы боспорский трон Полемон II находился в Понте, до Боспора он так и не добрался в виду занятой там Митридатом VIII позиции.
