Обстановка, которая сложилась на Боспоре в период последней войны Митридата с Римом, была настолько тяжелой и губительной для экономики торговых городов, а чересчур далеко заходившая связь с варварами северного Причерноморья, на которых старался опереться Митридат, повидимому, казалась настолько опасной и угрожающей коренным интересам господствующих слоев общества, что все это предопределило решительный переход основных городов Боспора на сторону Рима. Неизбежным последствием этого перехода должно было явиться ограничение политической свободы, установление зависимого от Рима положения; но в сложившейся ситуации последнее, вероятно, воспринималось как меньшее зло, которое компенсировалось прежде всего тем, что боспорские города получали снова возможность нормального развития торговли, являвшейся всегда основой их экономической жизни.
Рим, заинтересованный в том, чтобы причерноморские города, и в первую очередь Боспор, были его военно-политическими форпостами на отдаленной периферии, помогал последнему в поддержании соответствующей военной мощи, необходимой для удержания всех обширных плодородных территорий, которые теперь, как и при Спартокидах, опять вошли в границы Боспорского государства. Но римская опека над Боспором далеко не сразу обеспечила внутреннее политическое умиротворение. После гибели Митридата VI Евпатора в течение многих десятилетий на Боспоре не прекращалась борьба за власть. Потомки Митридата и местного царя Асандра, пришлые правители Полемон и Пифодорида, призванные к власти волею римлян, — все они являлись действующими лицами почти непрерывного ряда войн и восстаний, измен и убийств, которыми, как мы видели, была заполнена вся вторая половина I в. до н. э.
Несмотря на это, Боспор постепенно вступает в период новох'о экономического подъема, за которым следует эпоха подлинного второго экономического и культурного расцвета Боспорского государства, охватывающего I — II вв. и отчасти III в. н. э. Боспор смог быстро оправиться от разрухи митридатовского времени, как только восстановилась нормальная внешняя и внутренняя торговля, снова ожили многочисленные ремесла и промыслы в боспорских городах, а в гаванях закипела погрузка и разгрузка многочисленных кораблей, смело теперь бороздивших Понт Евксинский, в значительной части очищенный от пиратов.
Как и в эпоху Спартокидов, краеугольным камнем экономики Боспора в первые века нашей эры был экспорт хлеба, рыбных и животноводческих продуктов. Потребителем боспорского хлеба являлись теперь, главным образом, малоазийские города, особенно на южном побережье Черного моря, связи с которыми приобрели отныне первостепенное значение.1 Не мал был также спрос на хлеб и другие виды провианта со стороны римских гарнизонов, расквартированных в области Понта. Вместе с тем Боспор вновь быстро стал ёмким рынком сбыта для импортных товаров, широким потоком направлявшихся из заморских центров в боспорские порты, а отсюда транзитом переправлявшиеся не только по всему Боспору, но и далеко за его рубежи. Ткани и платье, вино и оливковое масло, предметы украшения, керамическая и стеклянная посуда — все это, как приходившее извне, так и изготовленное на месте в боспорских городах, находило обеспеченный сбыт в населенных пунктах Боспора; значительное количество товаров перепродавалось соседним племенам кочевников.
Интенсивно работали местные ремесленно-промышленные производства в крупных боспорских городах, среди которых славное место попрежнему занимали Пантикапей и Фанагория. Многочисленные ремесленники, строители, живописцы, скульпторы, металлисты-ювелиры и пр. обслуживали потребности боспорского населения и, прежде всего, опять разбогатевших купцов, судохозяев, землевладельцев и варварскую знать, торговавшую хлебом.
В римский период культура Боспора интенсивно принимала сарматский, т. е. сильно варваризованный характер. Боспор, как известно, с ранних пор был тесно связан с местными племенами, составлявшими основную массу рядового земледельческого населения; в то же время верхи этих племен в известной своей части сливались с греками, образуя общий господствующий слой боспорского населения, объединенный общими экономическими и классовыми интересами. Но если на первых порах это слияние шло иод знаком политического и культурного преобладания греков, то с течением времени положение сильно изменилось. В среду жителей боспорских городов влилось столь большое количество варваров, что роль местных культурных элементов все более усиливалась, а во II—III вв. они уже определяли собою основные черты всего культурного облика Боспора.
К началу I в. н. э. в состав владений Боспора входили не только те территории, которые ему принадлежали еще в IV—III вв. до н. э., в период наивысшего подъема государства при Спартокидах, но и Херсонес, продолжавший оставаться после Митридата под протекторатом Боспора.
