Одновременно, с конца I в. н. э., увеличивается роль боспорской армии, которую Рим поддерживал ежегодными субсидиями; за получением этой субсидии уполномоченные боспорского царя обычно ездили в римскую провинцию Вифинию (Малая Азия).25 Боспорская армия, состоявшая в римское время из гражданского ополчения, иногда поставляла римскому войску вспомогательные отряды в виде конных (alae) и пехотных полков (cohortes).26 Уже при Августе, в первые годы нашей эры, боспорское вспомогательное войско участвовало в римской армии, действовавшей на Востоке.27 Когда в 136 г. римлянам в Малой Азии пришлось вести против аланов войну, в составе римской армии, наряду с другими союзными войсками, действовали боспорцы в качестве пеших стрелков-лучников и копейщиков.28 Боспорские солдаты изображены на Траяновой колонне в одном из боев римских вспомогательных войск с даками.29
Боспорская армия в основном обороняла рубежи своего государства, и правители Боспора, видимо, не были очень склонны тратить силы на защиту других греческих городов северного Причерноморья, хотя это Рим и вменял в обязанность Боспору.
Наступление тавроскифов на Ольвию при Антонине Пие (138—161 гг.) опять вынудило Рим двинуть из нижней Мэзии войска, которые совместными с ольвийским гарнизоном усилиями оттеснили тавроскифов.30 После этого вновь гарнизоны римских солдат были размещены в Ольвии и в Крыму, где Херсонес играл роль опорного пункта римских сил, возглавляемых трибуном, командующим всеми сухопутными и морскими силами на Крымском полуострове, которые оставались там до середины III в. н. э.
Еще до появления в Крыму римских войск Херсонес, озабоченный надвигавшейся на него тавроскифской опасностью, вступил в переговоры с боспорским царем Римиталком (131/132—153/154 гг.) и заключил с ним военный союз (IPE, I, 199), хотя незадолго до того Херсонес добился снятия с него боспорской опеки. Вводя войска в Крым, Антонин Пий усилил внимание и к Боспору. Известно, что император вызывал в Рим Римиталка для разбора какого-то спорного вопроса, возникшего между боспорским царем и представителем римской провинциальной администрации.31
В пределы Боспора римские войска во II—III вв., повидимому, не вводились. Известны две каменные надгробные плиты II—III вв., найденные в Керчи, из которых одна принадлежит командиру (центуриону) Фракийской когорты (IPE, II, 290), другая — солдату Кипрской когорты (IPE, II, 293). Но эти единичные памятники вряд ли дают основание для вывода о длительном пребывании на Боспоре указанных римских войсковых соединений.
Достаточно боеспособное войско Боспора вполне обеспечивало защиту границ государства, хотя военные столкновения все учащались. На боспорских медных монетах появляются военные и триумфальные изображения.32 Уже на монетах Рискупорида II представлен царь, попирающий побежденного врага (табл. V, 74); на монетах Савромата I (93/94—123/124 гг.) показана горящая крепость, к которой привязан побежденный варвар. Царь изображается то в виде вооруженного всадника, одетого в тунику или подпоясанный сарматский панцырь и скачущего с копьем в руке,[15] то сидящим на медленно шагающей лошади со скипетром в левой руке и вытянутой вперед правой рукою (жест обращения к войску).[16]
Росписи в пантикапейских погребальных склепах II в. содержат картины боевых столкновений боспорцев с соседними племенами кочевников. Эпиграфические документы свидетельствуют, что Боспор во II и начале III в. успешно отстаивал свою территорию от напора смежных племен. Надпись 123 г., высеченная на базе статуи «друга кесарей и друга римлян, благодетеля отечества» Котиса II (123/124 — 132/133 гг.), воздвигнутой боспорским адмиралом (навархом), говорит о победе, одержанной Котисом над скифами (IPE, II, 27).
Происходящая из Танаиса надпись 193 г. рассказывает о победе Савромата II (174/175—210/211 гг.) над скифами и сираками, о присоединении к боспорским владениям Таврпки «по договору», а также об очищении южной части Понта Евксинского от морских пиратов силами боспорского флота, что имело весьма важное значение для Боспора, так как города южного Причерноморья являлись в римский период главными партнерами в торговом обмене.
В результате победы Савромата II тавроскифы должны были признать над собою протекторат Боспорского царства. На этом основании сын Савромата II царь Рискупорид III (210/211—226/227 гг.) именовал себя «царем всего Боспора и тавроскифов».33 Следует призвать, что II в. и первые десятилетия III в. — это время наивысшего расцвета, которого достигло Боспорское царство в период своего вторичного подъема, начавшегося еще в начале нашей эры.
