У Полиена имеется интересный рассказ о том, как один из противников боспорского царя Левкона I, желая выведать нужные ему сведения (размеры боспорских городов, численность их населения), направил к Левкону с разведывательными целями посла, который должен был вести дипломатические переговоры. Посла сопровождал славившийся во времена Филиппа II и Александра Македонского олинфский кифаред (актер, певший под аккомпанемент кифары) Аристоник, чтобы иметь возможность разузнать численность населения, когда жители будут собираться в театры.15 Известно также, что на Боспор был приглашен царем Перисадом I другой знаменитый греческий музыкант — кифаред Стратоник.16
Спартокиды, очевидно, выступали уже в IV в. н. э. в роли покровителей эллинской культуры и искусства, подобно тому как позднее обычно стремились это делать эллинистические монархи.
Сюда же надо добавить, что при дворе боспорских царей в Пантикапее в IV—III вв. до н. э. были свои придворные историографы, писавшие историю Боспорского царства с соответствующим, конечно, освещением деятельности его правителей.
До нас эти произведения боспорских историков времен Спартокидов не дошли. Но в их существовании убеждает наличие у некоторых греческих писателей (Диодор, Страбон, Полнен, Лукиан и др.) описания ряда эпизодов внутренней истории Боспора, представленных с такой обстоятельностью, а иногда и в столь тенденциозно-благожелательном к Спартокидам духе, что вряд ли можно усомниться в местном боспорском происхождении соответствующих источников, использованных вышеназванными писателями.17 Таковыми источниками могли быть труды местных историков, которых держали при своем дворе боспорские правители Перисад I, Евмел и др.
Существование боспорских историков представляется тем более вероятным, поскольку, как это теперь вполне установлено, местные историки были и в других античных греческих государствах северного Причерноморья, менее значительных, чем Боспор. Благодаря замечательной находке одного из херсонесских декретов (IPE, I2, 344) известно, что в III в. до н. э. в Херсонесе Таврическом с успехом подвизался историк Сириек, который, кстати отметим, в своем труде, посвященном истории Херсонеса, касался также вопросов взаимоотношения между Херсонесом и Боспором.18
В связи с культом Диониса надо упомянуть найденный в 1934 г. на северном склоне пантикапейского городища мраморный рельеф IV в. до н. э. афинской работы (рис. 27) с изображением бородатого Силена, несущего на левом плече виноградную лозу с крупными кистями винограда. Силен изображен в одежде из козьей шкуры, вывороченной наизнанку, поверх нее накинут обычный плащ (гиматий). В правой руке Силен держит высокий посох с загнутой ручкой. Рельеф входил в какую-то скульптурную композицию, в которой были представлены персонажи из свиты Диониса.
Был в Пантикапее и храм Асклепия — бога врачевания. В храме хранилась и демонстрировалась медная гидрия, лопнувшая от мороза. На гидрии была сделана такая надпись: «Если кто из людей не верит, что у нас делается, пусть убедится, взглянувши на эту гидрию, которую поставил жрец Стратий не в качестве прекрасного приношения богу, а в доказательство суровости зимы».19
Самое почетное место в Пантикапее занимал, при спартокидах храм Аполлона Врача, культ которого был перенесен греками из Ионии и находился под особым покровительством боспорских царей. Жрецами в храмах Аполлона Врача были представители высшей боспорской знати и члены семьи Спартокидов (IPE. II, 15). Кроме Пантикапея, храмы Аполлона Врача были также в Гермонассе и Фанагории.20
Рис. 27. Мраморный рельеф с изображением силена. IV в. до н. э. (Керчь. Археологический музей).
В приморской части (в районе, где расположена Иоанно-Предтеченская церковь V??? в.) близ порта, повидимому, находилась рыночная площадь — агора, центр общественной жизни Пантикапея. В этой части города, главным образом в стенах средневековой крепости, существовавшей в Керчи до конца 20-х годов XIX в. и затем снесенной, были обнаружены многочисленные официальные посвятительные надписи.21 Предполагают, что в античную эпоху они находились на агоре, в средневековое же время эти камни были тут же использованы при возведении крепости как строительный материал.
На пантикапейской агоре стояли статуи, часть которых дошла до нас в виде случайных находок (притом преимущественно в сильно поврежденном виде).
