При раскопках развалин Нимфея в наиболее раннем его слое, расследованном на месте древнего святилища Деметры, найдено большое количество ионийской, преимущественно самосской, керамики VI в. до н. э.39 Это явление, т. е. преобладание в архаическом слое ионийской керамики, представляется в некоторой степени общим для всех боспорских городов и объясняется тем, что основателями колонии в Боспоре Киммерийском, в том числе и города Нимфея, были выходцы из ионийских городов Малой Азии и прежде всего из Милета, который вел торговлю отнюдь не только своими изделиями, но и продукцией многих малоазийских центров Ионии, а также товарами близлежащих островов — Самоса, Родоса и др. Однако необычное (в сравнении с другими боспорскими городами) обилие самосской керамики в расследованных раскопками архаических культурных наслоениях Нимфея, возможно, является отражением особенно активной роли самосцев, которую они играли как при основании Нимфея ионийскими колонистами, так и в ранний период жизни города. Само название последнего, может быть, обусловлено этим же обстоятельством. Известно, что Самос, с его знаменитым храмом Геры, назывался в древности городом Нимф (???? ???????), о чем сообщают некоторые греческие писатели (Афиней, Гесихий).
Наличие у Нимфея очень хорошей гавани, особо отмеченной Страбоном, несомненно, должно было обеспечить городу возможность быстрого роста и превращения его в важный торговый пункт.
Как и прочие греческие колонии Боспора Киммерийского, Нимфей, очевидно, вошел в объединение городов, которое в начале V в. возглавили Археанактиды, положив начало Боспорскому царству.
Основой благосостояния господствующих слоев населения Нимфея являлась, надо думать, торговля хлебом, обильные урожаи которого обеспечивались наличием плодородных земель вокруг города. В этой связи представляют интерес раскопанные в Нимфее развалины святилища Деметры, которое было расположено на берегу моря, у подножия скал. Святилище возникло еще в VI в. и просуществовало несколько столетий, неоднократно подвергаясь перестройкам. Сохранились остатки каменной ограды и стен святилища, основание алтарей, на которых совершались жертвоприношения. Найдено большое количество приношений, поступавших от почитателей Деметры, главным образом в виде изящных терракотовых статуэток, изображающих или самую Деметру, или девушек-прислужниц (гидрофор), несущих сосуды с водой для очистительной церемонии, или девушек, исполняющих культовые танцы (рис. 32), и др.
Такие несложные по своему устройству святилища, вероятно, были и в других городах Боспора, население которых чтило Деметру как покровительницу земледелия.
Во времена Перикла, когда Афины усилили свою экономическую и политическую экспансию в области Понта Евксинского, Нимфей был превращен в опорный пункт афинян на территории восточного Крыма, поскольку экспорт хлеба оттуда представлял для Афин исключительно важное значение. К сожалению, в источниках не сохранилось достаточных сведений, которые могли бы разъяснить, каким образом афиняне обосновались в Нимфее и что собой представлял после этого город в государственно-политическом отношении.
Основным источником в данном вопросе является одна из речей известного афинского оратора Эсхина, произнесенная в 330 г. и носящая название «речи против Ктесифонта».40 В ней Эсхин выдвинул нижеследующее обвинение против своего политического противника — не менее знаменитого афинского оратора Демосфена. По словам Эсхина, дед Демосфена по линии матери, Гилон, был государственным преступником, так как он передал «врагам» принадлежавший Афинам город Нимфей. Не дождавшись судебного приговора, Гилон бежал из Афин на Боспор и получил там от «тиранов» значительную награду. Ему было предоставлено селение Кепы, доходами от которого он мог пользоваться. Как враг афинского народа Гилон якобы был приговорен заочно к смертной казни. Позднее, однако, в Афинах поселились дочери Гилона, родившиеся от его брака на Боспоре с богатой скифянкой. Одна из дочерей стала впоследствии матерью оратора Демосфена.
Как убедительно показал акад. С. А. Жебелев, имеются очень серьезные основания усомниться в правильности и объективности изложенной Эсхином версии относительно действий Гилона.41 Эсхин, желая опорочить в глазах афинян своего злейшего врага Демосфена, вероятно сильно извратил фактическую сторону дела. Кажется мало вероятным, чтобы после совершения столь тяжкой измены, какую Эсхин приписывал Гилону, дочери последнего могли потом свободно жить в Афинах, вступать там в браки с афинскими гражданами.42
Но если роль Гилона в передаче Нимфея и была, по всей вероятности, нарочито искажена и преувеличена Эсхином, чтобы очернить своего соперника, то вряд ли Эсхин мог выдумать самый факт принадлежности или, по крайней море, сильной зависимости Нимфея от Афин в какой-то период времени.
