Чуть позже, поняв, что долго не протяну, наказала Стасе делать уроки, а сама отправилась в комнату. Плюхнулась на кровать прямо в одежде — ну хотя бы разуться не забыла. Прямо так и уснула. Даже забыла завести будильник.
Просыпалась, как это ни странно, от криков сестрёнки, решившей разбудить меня, потому что я слишком заспалась. Продрав глаза и дотянувшись до телефона, посмотрела на время — шесть вечера. В организм тут же выбросилась доза эндорфина. Я была счастлива, что в кой-то веки смогла нормально выспаться.
— Лесь, можно я в телефоне посижу?
Сестрёнка залезла на кровать. Ещё чуть-чуть и она забралась бы мне на голову. Разгладив растрёпанные ангельские волосы, я пригрозила:
— Опять за причёской не следишь?
Ох… как же я завидую. Только не знаю, чему больше — её идеальным волосам или её беззаботности. Ей же вообще всё равно, какая у неё там причёска. Хотелось бы и мне вернуться в это беззаботное время…
— Ну Лееееся, — нарочно сдавив голос до мерзкого тембра, сестрёнка поиздевалась над моими перепонками.
— На, держи.
Я отдала телефон, быстро откупившись от Стаси. Ругать и устраивать очередной акт воспитания не хотелось совсем. Да и не было в этом смысла.
Стася убежала в свою комнату.
Я поднялась, залезла в шкаф, попыталась найти там домашнюю одежду — так давно не отдыхала, что уже забыла, что у меня есть такая. Обычно забежишь, сделаешь домашнее задание прямо в чём пришла, переоденешься во что-нибудь другое, и на работу. А там форма. Так что… слово «домашняя» по отношению к одежде для меня в новинку.
Кое-как выбрав из старых вещей что-то сносное, я принарядилась и отправилась в ванную. Ополоснулась «на скорую руку» и сразу на кухню — готовить ужин.
Папа был на своём утреннем месте — за столом перед телевизором, удобно усевшись на угловой скамье с мягкими вставками. Единственное, чего не хватало — бутылки водки. А единственное, что смущало — то, что сидел он на кухне вечером. Обычно, по вечерам он удалялся в зал.
— Ты чего тут? — ради приличия поинтересовалась я, заглядывая в холодильник и выбирая, чего бы такого приготовить.
— Да не знаю…
Закрыла холодильник и взглянула на пустую раковину. Действительно, всё помыл.
— Картошку почистишь?
Папа пожал плечами.
— Ну ежели надо, почищу.
— Ну ежели спрашиваю, значит надо.
— Ну давай.
Я кивнула в сторону коридора.
— На балконе мешок. Кстати, занести надо, а то, наверное, уже замёрзла там вся. Бабушка нам с тобой такую взбучку устроит, если узнает, что мы её картошку профукали на морозе.
Тяжело вздохнув, словно ребёнок, которого заставили скушать салат, вместо конфет, отец поднялся из-за стола и молча направился в зал.
Тем временем я достала мясо из морозилки, отмыла его и запихнула в микроволновку, чтобы оттаивало. Знаю, что так размораживать не следует, вредно, все дела, но… по крайне мере, не так вредно, как фаст-фуд.
Готовка продолжалась полтора часа. На удивление, папа помог не только с картошкой, но даже нарезал мясо и овощи.
После ужина, я отправилась укладывать сестрёнку. Отыскала в интернете сказку, прочла, попутно мы немного пофантазировали, а под конец Стася и вовсе задалась недетским вопросом, заставив меня основательно напрячь голову.
— Лесь, а почему мальчики ведут себя как дураки?
— Дураки? — я посмотрела на сестрёнку выпученными глазами, — ты где такое слово услышала?
— Ну я… — ребёнок застеснялся.
Я поняла, что переборщила. Некоторые дети начинают материться ещё с детского сада, просто потому что где-то услышали. Я ни в коем случае не оправдываю такое поведение и воспитание, но вот ругаться на слово «дурак» — кажется, это действительно перебор. Даже Ванька в сказках — дурак.
— Ну так и что ты говоришь? Мальчики дураки? Это кто тебе такое сказал?
— У нас в классе есть мальчик, Ваня. Он сначала сказал, что я красивая, а теперь почему-то дёргает меня за волосы.
Ох… если бы я сама разбиралась в делах любовных… Настал тот день, когда я должна научить сестрёнку общаться с противоположным полом. И единственное, что приходит в голову — сказать, чтобы она ни за что не общалась с этими дурными мужиками. Потому что, рано или поздно, они все скатываются до состояния отца и их дочерям приходится тащить всю семью на себе!
Одёрнув себя мысленно, а затем дёрнув головой, я поняла, что слишком задумалась. И причём совсем не о том.
— Ну… так мальчики проявляют симпатию.
— Дергают за волосы? — ребёнок насупился.
— Вот такие они странные, эти мальчики. Но это не значит, что ты должна терпеть. Скажи ему, что тебе не нравится.
— А может ударить его?
Тут я опешила. Глаза чуть не вывалились из глазниц.
— Нет, бить точно не надо.
— Эх… — ребёнок артистично вздохнул. Сразу после этого начал зевать.
Поняв, что спасение пришло, я поспешила уложить сестрёнку и ретироваться как можно быстрее.
Тихонько покинув комнату, закрыла за собой и, опершись спиной о дверь, подумала: Ударить? Это что такое сейчас было?
Тряхнув головой, решила отложить это вопрос на попозже.
На кухне до сих пор работал телевизор. Я вернулась к отцу, села за стол, подняла пульт и убавила громкость.
— Стася спит, — не знаю зачем, пояснила я.
