Я продолжаю, молча стоять спиной к зеркалу-сейфу. На моей голове – дорогущая диадема. Блин, тут и так всё ясно. Я – не принцесса, я – воровка.
Бизнесмен начинает угрожающе надвигаться на меня.
Господи, какой же он огромный!
Тут же я память услужливо подсунула мне надпись на коробке с презервативами: «размер XXL». Теперь понятно, почему. У такого высокого и широкоплечего мужчины всё под стать.
Что делать?
Я до боли закусываю губу и стараюсь выкинуть из головы мысли о мужском достоинстве хозяина особняка – им сейчас уж точно не время. Но, не могу. Интерес сильнее меня, и я невольно перевожу взгляд с пронзительных синих глаз на ширинку тёмно-синих брюк.
Я сошла с ума?
А мужчина, тем временем, подходит ко мне вплотную, и я явственно начинаю ощущать его горячее, обжигающее дыхание.
– Ну?
Молчу. Что я могу ему сказать? Меня стало потряхивать, как в ознобе. Мысли понемногу начинают возвращаться в правильное русло, и меня понемногу начинает охватывать паника.
От ювелира слегка пахнет алкоголем и дорогим французским парфюмом. А ещё он выше меня на целую голову.
Бежать некуда.
Даже в логове у Касьянова мне было не так страшно. Не знаю, почему. Наверное, потому что там было всё предельно ясно, а тут…
В ту же секунду ювелир размахивается, и оставляет на моей щеке красный, обжигающий след. Пощёчина была такой силы, что я успела только охнуть. Потом в ушах зазвенело, потолок закружился, и я упала на кровать.
Темно. Поздняя ночь. На тёмно-фиолетовом, бархатном небе, сияют огромные жёлтые звёзды. Вокруг меня – высокие, статные деревья. Их ветви слегка покачиваются от дуновения тёплого ветерка.
Но, я не могу в полной мере насладиться окружающей меня красотой ночного леса.
– Где моя диадема?
Я стою на коленях подле Касьянова, не в силах пошевелиться. Ужас сковывает моё тело, и я не могу вымолвить ни слова – лишь мычу что-то нечленораздельное.
Я пьяна?
Мои руки крепко связаны за спиной, иначе я бы непременно, сложила бы их в молитве. Мужчина же смотрит на меня сверху вниз, буравя ненавидящим, холодным взглядом тёмных глаз.
Боже, что он теперь со мной сделает?
– Виктория Юрьевна, ваша ошибка будет стоить вам жизни!
Холодею.
Павел Андреевич вытаскивает из кармана дорогого пальто пистолет. Вся моя жизнь проносится перед глазами – от рождения, до похорон Лёни. Касьянов же невозмутимо взводит курок, и направляет оружие прямо на меня.
– Скоро вы встретитесь со своим обожаемым муженьком, – бросает он мне, – радуйтесь.
Сердце готово выпрыгнуть из груди. По спине течёт липкий пот. Мне холодно и страшно. Скорая встреча с погибшим супругом не радует меня – ведь у меня в этом мире ещё очень много незавершённых дел.
Нужно что-то сделать! Сейчас, немедленно! Я же не могу вот так умереть, как же без меня останётся мой сынишка? И найдут ли моё тело? Ведь он, скорее всего, так и не узнает, где похоронена его мать.
Я закусываю губу, и в отчаянии заламываю руки:
– Нет, пожалуйста, не надо!
Мой голос звучит истерично, в тихом ночном лесу. Но Касьянов неумолим. Его холодные глаза смотрят на меня, не мигая.
– Вы не принесли мне диадему, Виктория Юрьевна. Я больше не могу доверять вам.
– Пожалуйста! Дайте мне время! Я выплачу вам весь долг мужа!
Мужчина, однако, делает вид, что не слышит моих просьб. Он подходит ко мне вплотную, и приставляет к моему виску холодное железное дуло пистолета. Касьянов даже не хочет меня выслушать, ему неинтересны мои вопли отчаяния.
Вот и всё. В мозгу вертится последняя мысль:
Артёмка! Только бы этот ужасный человек не добрался до моего мальчика. Хорошо, что рядом с ним останется близкий человек – моя свекровь. Она воспитает его.
Мои глаза наполняются слезами. Сможет ли свекровь воспитать Артёма так, каким бы я хотела его видеть?
Бог мой, я сама хочу видеть, как он растёт!
– Вы меня разочаровали.
Этот глухой баритон буквально сковывает моё тело. Разочаровала? Но, что, же я могла поделать?
Чёрт подери, Касьянов тоже виноват в том, что ювелир меня обнаружил – он ведь дал мне неверную информацию, об отлёте Ельцова в Объединённые Арабские Эмираты. А бизнесмен и не собирался, вроде, никуда. Так что авторитет сам меня подставил. А что… Если это было спланировано?
Но, зачем? Зачем он послал меня на верную смерть?
Неожиданно, на меня начинают капать огромные, холодные капли дождя. Я поднимаю глаза наверх и вижу мрачное тёмное небо. Даже звёзды уже сияют не так ярко, как в начале. Дождь льётся всё сильнее и сильнее, и я стою, уже насквозь мокрая.
По моим волосам текут прохладные струйки воды, а с ресниц на щёки капают чёрные капли. Одежда прилипла к телу, и меня трясёт от жуткого, проникающего до костей, холода.
Чёрт, тушь потекла!
Хотя, это сейчас не столь важно, как готовящееся моё хладнокровное убийство.
Тут меня по щекам начинают бить чьи-то сильные ладони. Что? Касьянов решил меня еще, и изуродовать перед смертью?
– Очнитесь!
Что? Да я и не впадала в забытье. Странно, голос – совсем не похож на голос Павла Андреевича.
Дождь усилился, похлопывания по щекам – тоже.
– Да очнитесь же!
С трудом я разлепляю тяжеленные веки, возвращаясь в реальность. Что? Это был сон?
