Поначалу я только панически взвизгивала на поворотах и кочках, да все сильнее вжималась в босса, плюнув на приличия. Но постепенно, почувствовала уверенную манеру езды и даже начала ощущать некоторую прелесть в подобном способе передвижения. Позднее и вовсе начала любоваться видами, насколько позволяло забрало шлема. Кстати, он был непривычно тяжелым, и я позавидовала Каване, в светлых волосах которого буйствовал ветер.
К моему удивлению мы приехали не на вершину горы, где нас ждали сэндвичи и кофе – казалось, иную еду здесь раздобыть невозможно. Однако на обрыве красовалось уникальное и очень крутое заведение – экстрим–кафе «El abismo», название которого переводилось как «пропасть» с испанского. Удивительно, но кафе не пустовало, парковка была забита, а неподалёку и вовсе стояло несколько вертолётов.
– Солидно, – оценила я ближайшую к нам суперсовременную спортивную винтокрылую красоту за несколько миллионов долларов. Такие игрушки мог позволить себе лишь очень богатый человек. Непристойно богатый.
– Это замечательное заведение, тебе понравится, – ответил Кавана, думая, что я говорю о ресторане, и помог мне разоблачиться.
Прежде я не слышала об этом месте, потому была шокирована не на шутку, когда мы зашли внутрь. Кафе не просто построили над пропастью, они сделали пол совершенно прозрачным! Я едва не взвизгнула от ужаса и затормозила на входе, однако босс лишь рассмеялся и легонько подтолкнул меня под ягодицы. Тут уж я, конечно, приняла оскорблённый вид и гордо зашагала вперёд, хотя внутри сжималась от ужаса.
Нам нашли место на террасе, нависающей над пропастью.
– Будто прозрачного пола недостаточно, – проворчала я.
– Не нравится? – встревожился Кавана.
– Интересно и необычно, но всё же немного страшно, – не стала лукавить и ответила честно.
Мы сделали заказ и Десмонд попытался меня разговорить, однако к своему стыду я не могла поддерживать светскую беседу и уж тем более беседу на грани фола – пикантную и дерзкую, как того хотелось боссу.
Я не люблю экстрим и вообще всегда относила себя к людям, что привыкли твёрдо стоять на ногах, а не парить над пропастью или витать в облаках, и здесь чувствовала себя откровенно некомфортно. Любоваться видами получалось с переменным успехом, а уж когда точно напротив нашего столика, через пропасть, обрушился кусок скалы, у меня пропал аппетит.
– Это специально делают – для большей остроты ощущений, – объяснил Кавана, с удовольствием отрезая кусок стейка.
– Как по мне, перебор, – произнесла, сражаясь с тошнотой. – Простите, мистер Кавана…
– Десмонд.
– Мистер Кавана, – упрямо повторила я. – Ненадолго вас покину. Прошу извинить.
Я сбежала в поисках уборной, надеясь, что меня не вывернет от ужаса до того, как смогу уединиться. Однако стоило мне отправиться на этаж ниже, где по заверения официанта была расположена уборная, как я едва не уронила челюсть.
Навстречу мне шёл тот самый мужчина, что запер меня в своём номере в Таиланде!
Я действовала моментально – нырнула под ближайший столик, благо скатерть была длинной и непрозрачной. Машинально посмотрела вниз, в пропасть. Сглотнула.
Желудок свело спазмом и я быстро–быстро задышала, пытаясь совладать с эмоциями, когда вдруг край скатерти ушёл наверх и ко мне под стол заглянул владелец длинных, идеальной формы ног, одетых в стильные белые джинсы.
– Синьорита, он ушёл, – обаятельно улыбаясь сообщил пожилой итальянец. – Быть может, вы присоединитесь к нашей скромной компании? Поверье, мы сможем защитить столь прелестное создание.
– Простите, – выдохнула, извлекая себя из–под стола и, лишь увидев нескольких прилично одетых иностранцев, перешла на свой ужасный итальянский: – Буона джорната. Скузатеми. Коме ва? [Добрый день. Извините. Как ваши дела?]
Небольшая задержка отвлекла и от страха высоты и от страха столкнуться с чрезмерно близким… незнакомцем.
Распрощавшись с приятными джентльменами, спустилась на технический этаж, но в уборную не пошла – вышла на небольшую террасу, заставленную запасными стульями.
Облокотилась на перила, посмотрела вдаль. Туда, где недавно с диким грохотом отошла часть породы, обвалилась вниз. Воспоминания были не из приятных, но позволили выбросить из головы непристойные картины жаркой тайской ночи из головы. Ещё бы тело покинуло дикое возбуждение!
Прежде в моей жизни не было таких приключений. Непристойных, сладострастных, диких.
Никто и никогда не сжимал меня в объятиях с такой нежной силой и бескомпромиссностью. Никто не заставлял рыдать от желания, колотить по спине, не рассчитывая силу, срывать горло от сладострастных криков.
Он был слишком идеальным там, а стал слишком опасным здесь.
Оставалось надеяться, что он сейчас выйдет из кафе, сядет в свою тачку и уедет по серпантину в город. Город, который неожиданно показался мне слишком крохотным для нас двоих. Даже девяти миллионов жителей нет. Как тут затеряться?
– Десмонд? – раздался удивлённый возглас этажом выше. – Не может быть! Какими судьбами?
