Она обошла мой стол и уперлась попой об его угол, смотря на меня свысока. Ее парфюм с миндальными нотками приятно щекотал обонятельные рецепторы в моем носу.
Ее глаза смотрели так виновато и доверчиво, что я просто не мог на нее злиться. Ее губки слегка разомкнулись, будто на них застыла какая-то несказанная фраза. Но она молчала… Ее губы пересохли от горячего дыхания, и она в очередной раз решила меня добить.
Скользнула своим игривым язычком по нежной коже губ, чтобы увлажнить их. Этот жест показался мне настолько соблазнительным, что я не выдержал.
Резко поднялся с кресла и положил свои тяжелые руки на хрупкие плечи Киры, сковав ее словно цепями, и будучи уверенным, что она не сможет так легко освободиться.
Коленом слегка раздвинул ее сомкнутые ножки и уткнулся в промежность, ощущая на нем жар, что исходил от ее очень горячего лона.
Взгляд Киры стал очень растерянным, будто она сама в шоке от того, что не сопротивляется… Снова. Я до боли в яйцах желал ее. Мой член пульсировал, говоря мне о собственном неудовлетворении.
Но я ничего не делал. Просто смотрел в ее затуманенные глаза, понимая, что мои глазницы тоже покрываются пеленой. Мое сердце стучало так громко и быстро, что еще немного и выскочило бы из моей груди. Я дышал рвано, страстно…. Но я не делал ничего.
Просто смотрел и желал ее. Невыносимо…
Что же ты творишь со мной, Недотрога Альбертовна?
Подался порыву собственных чувств и нарочито медленно стал приближать свою голову к ее голове. Сглотнул и задышал еще чаще от приятного волнения, что охватило меня.
Я застыл прямо у ее губ, но не решался на отчаянный для себя шаг. Я не знал, что со мной творилось? Я не понимал, почему так ужасно хочу прикоснуться к ее губам…
Кира не выдержала первой! Резко, импульсивно и страстно она коснулась к моим губам, и я жадно впился в ее губки, испивая сладкий нектар любви. Оставалось надеяться, что девочка не обожжется лавой, что кипела в моем рту.
Оставалось надеяться, что мое сердце не взорвется, а мой член не отсохнет после такого перевозбуждения…
Я забыл обо всем на свете…
Я поддался собственным чувствам…
Что со мной делает эта странная женщина? Не понимаю… Но мне это нравится, как я бы не сопротивлялся признавать это.
Неожиданно она отстранилась и прекратила поить меня живительной водой своего тела. Меня тянуло к ней, словно магнитом, но Кира отрешенно глянула на меня… А потом прикоснулась маленькой ладошкой к губам и:
— Прости, я не должна была! — упорхнула, как бабочка, не оставив после себя и намека на свое недавнее присутствие. Упорхнула далеко, оставив меня наедине с непониманием и страхом перед чем-то неизведанным.
Я нуждался в ней… Но она не нуждалась во мне…
***
Все высматривал, испепеляюще смотрел на дверь в приемную, как одержимый трогал телефон, ручку, бумаги — все, к чему сегодня прикасалась эта невыносимая Кира…
Мне казалось, это сумасшествие. Наваждение. Одержимость.
А Кира все не возвращалась. И я начал бояться, что она не вернется… Еще вчера я мечтал как можно быстрее избавиться от этой надоедливой особы, а сегодня мне вздумалось, что я умру без нее.
Как в прострации прошла встреча с главным дизайнером.
А потом зазвонил мобильный. На экране высветилось имя Макса:
— Привет, Алекс. Твои анализы готовы, приезжай. Нужно срочно поговорить!
Приятель говорил так сухо и сдержанно, что я решил, что у меня какая-то неизлечимая болезнь. Я уже приготовился к худшему… Не удивлюсь, что у меня опухоль в мозгу, и мое сегодняшнее поведение — следствие болезни.
Дурак! Ведь Макс обследовал всего лишь мой член, а не головной мозг. Хотя, если учесть, что я вечно думаю членом, то в принципе какая-то логика в моих мыслях прослеживается.
Вошел в его кабинет несколько озадаченным и растерянным. Макс, широко растянув свои губы в улыбке, доставал из шкафчика бутылку дорогого коньяка.
Подумал, что тем самым хочет меня утешить…
Закусил губы и почти не видел, как тот наливает коньяк в бокалы. Стоило жидкости наполнить бокал из прозрачного стекла, как я выхватил его и залпом поглотил весь напиток, даже не закусывая.
— Что-то стряслось? — Макс знал, что я не пью. И мое теперешнее поведение озадачило его.
— Это я у тебя должен спросить… Что там с моими анализами? — Максим положил свою мозолистую ладонь на мою и с крайне серьезным видом, сначала демонстративно громко вздохнув, сообщил:
— Я должен тебе сказать, друг… Твои анализы показали, что ты… полностью здоров! — этот кретин заржал, а я облегченно выдохнул.
— Тогда что за серьезный разговор? Макс, я чуть копыта не отбросил, пока к тебе ехал.
— Дурак, не подумал, что ты себе начнешь накручивать… Короче, моя Лелька беременна. Я отцом скоро стану, вот решил поделиться с тобой, как с единственным другом. Будешь крестным?
А у меня отвисла челюсть… Макс никогда особо о детях не мечтал. Но сейчас светится от счастья. Да и у меня что-то заныло за грудиной.
Естественно, я согласился…
А Макс даже решил взять незапланированный выходной, пользуясь тем, что на сегодня к нему никто назначен не был.
