Во мне боролись предвкушение и недоверие. Громов ворвался в мою жизнь в самый подходящий момент — когда я ощутила на себе предательство близкого человека, в виде загнанного в спину ножа. Утрирую, конечно, но чувствовала я себя именно так: преданной.
Все слезы, что я выплакала, и облегчение, пришедшее с пониманием нежелания выходить замуж за Трофимова, — все это блекнет на фоне с зарождающейся… влюбленностью?
Это катастрофа! Я не могу влюбиться в босса! Что он там говорил — «не вздумай сожалеть и думать про этику»? Как же здесь не сожалеть и не думать?!
Понедельник прошел спокойно. Даже более, чем я ожидала… В виду последних событий. Со слов Таньки, тиран отсутствовал на рабочем месте, а я отгоняла мысли о мужчине, погружаясь в работу.
Во вторник состоялась презентация моего нового проекта. Громов ни единым жестом ни выдал свое отношение ко мне. Более того, он был краток в самом начале, незаинтересован в середине, сух и абстрагирован в конце совещания. Под его отстраненным взглядом моя нервозность существенно возросла: я то и дело поправляла очки, которые носила сугубо в рабочее время.
В поникшем состоянии я возвращалась на рабочее место, бережно прижав к себе папку с распечатанной презентацией. Стоило мне подойти к столу, зазвонил внутренний телефон.
— Слушаю, — пропыхтела в трубку, перебирая документы и параллельно опускаясь в свое кресло.
— Евгения, Вас вызывает генеральный директор. Срочно.
Кровь прилила к вискам после короткого разговора с секретарем. Словно потерянная, я окинула взглядом стол, прикидывая, что мне нужно взять. Схватив папку с презентацией, я поспешила к боссу на ковер.
Все так плохо, что он решил из-за особого отношения ко мне не позорить перед руководящим составом, а высказать мнение о проекте один на один? Я, конечно, не топ-маркетолог, но все же кое-что умею: последние несколько месяцев я не просто ассистировала, а выполняла большую часть вместо Марты. И каждый раз презентация нового продукта заканчивалась одобрением руководства. Почему сейчас может что-то пойти не так?
Поравнявшись с секретарем, замерла, но девушка просто указала мне на дверь генерального, не отрываясь от разговора по телефону. Помявшись перед дверью несколько секунд, расправила плечи, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет.
Стоило двери за мной закрыться, как стоявший рядом Громов привлек меня к себе. Презентационные листы посыпались на пол, а мои руки уперлись в широкую мужскую грудь.
Наваждение. Вот, что это было.
Каждый раз, когда я думаю, что поцелуй не может быть ярче, мой несносный босс разубеждает меня в этом, даря все больше и больше ярких ощущений.
Отстранившись от меня на долю секунды, бережно обхватив руками мое лицо, мужчина прошептал, глядя в глаза:
— Я так скучал.
А после, впился в мои губы властным поцелуем, подчиняя меня. Мои ноги стали ватными от наслаждения, доставленного его умелым языком, а руки, которые еще совсем недавно упирались в его грудь, вцепились в крепкие плечи. Я прижалась к Громову плотнее, мне хотелось большего, чем я могла получить в тот момент.
Разум твердо произнес: «Женя, приди в себя. Хватит играть в игру под названием «начальник-подчиненная». Это жизнь, а не мелодрама со счастливым концом. В сложившейся ситуации тебе будет хуже. Он наиграется и выкинет тебя, как бездушную игрушку. А ты мало того, что потеряешь остатки своего достоинства, так еще и останешься без работы. Опомнись, Женя!»
А сердце прошептало: «Рискуй! Наслаждайся каждым мгновением этой жизни. Доверься мужчине, которые дарит такой шквал эмоций. Открой свое сердце — ты достойна любви!»
Не знаю, чем бы закончилась схватка разума и сердца, но мой босс прекратил обжигающий поцелуй, уткнувшись лоб в лоб и тяжело дыша.
— Прости, малышка. Но я должен держать себя в руках. Мой стол неподходящее место для завершения нашего акта прелюдии.
Я тоже тяжело дышала, с трудом глотая воздух — он лишил меня дыхания. Стойте… что он только что сказал? Стол для акта?..
Я резко вырвалась из объятий своего начальника и села на корточки, собирать все бумаги, которые обронила.
— Оставь их…
— Нет! Олег Сергеевич, это неправильно, — твердо произнесла, а сама задумалась: неправильно оставлять бумаги на полу, или целоваться с боссом в его кабинете в рабочее время? А в не рабочее — можно?
— Я же просил обращаться по имени, — недовольно ответил мужчина, — и не думать про моральную сторону наших отношений. Женя! — он помог мне подняться и провел меня к одному из кресел. Усадил, а сам сел передо мной на корточки. Я прижала к себе бумаги, как бы отгораживаясь от него, чем вызвала только тихий смех, разлившийся теплом по моему телу. Продолжая смотреть мне в глаза и улыбаться, Олег сказал: — Тебе, правда, не стоит переживать на счет того, что я руководитель. Ты проявила себя образцовым и перспективным сотрудником, поэтому нет повода для беспокойства в наших дальнейших отношениях. Мы с тобой не будем конфликтовать из-за рабочих вопросов, — он поморщился, прежде чем продолжить:
