Танька просыпается, когда я въезжаю в город. Сладко потягивается и окидывает меня виноватым взглядом.
– Я сто лет так не спала, – шепчет, пряча взгляд. – Спасибо, что не растормошил.
– Я преследовал только низменные цели, Ларина. Ночью ты мне нужна бодрая и игривая. Так что…
– И почему я не увидена? – фыркает она. – Только не забудь о своем обещании.
Оставить их с дочкой в покое, помню… Стискиваю челюсти так сильно, что ноют зубы. Молчу, не удостоив ее ответа.
Таня восхищенно открывает рот, разглядывая окрестности. В нашем распоряжении оказывается коттедж из сруба, отдельный дворик, засаженный хвойными растениями и бассейн с горячей минеральной водой под открытом небом.
– Ой, а в нем можно купаться? Снег же идет?
– Можно, – деловито отвечает администратор. – И даже нужно. Попробуйте и сами убедитесь. Вода очень горячая. Вы точно не замерзнете.
– Да, Танька. Переодевайся и дуй в купель. Если замерзнешь, я тебя согрею. Спасибо, девушка.
Выпроваживаю работницу отеля и заношу в дом наши сумки. Не понимаю, почему так злюсь? Что я ожидал от нашей поездки? От Таньки что хотел? Понимания и любви?
Заказываю по телефону ужин и бреду в душ. Слышу, как в соседней комнате шумит вода, а потом в дверном проеме появляется Танька, укутанная в большой банный халат. Поднимает на меня взгляд и тотчас краснеет, как рак.
– Ты готова?
– Да, идем. Я проголодалась, Марк, – добавляет, чуть помедлив.
– Надеюсь, ты не об ужине? – подхожу ближе, чувствуя, как шею опаляет ее прерывистое дыхание.
Зря я смотрю ей в глаза… Там такая темнота – манящая, как эта дышащая паром купель… Шагни в нее и утонешь.
– О нем, Стрельбицкий, – сглатывает она. Облизывает губы и часто дышит. Неужели, хочет, как хотела Мари из эскорта?
– Заказал. Идем, Таня. До ужина успеем поплавать.
Танька семенит за мной следом. Неуверенно сбрасывает с плеч халат, демонстрируя стройное, подтянутое тело. Мда… От аппетитной Маши не осталось и следа. Таня взмахивает кистью, а я замечаю темнеющий на ее ногтях лак. Готовилась, значит? Она опасливо тянет аккуратную ступню и касается пальчиками кромки воды. А потом, удостоверившись, что вода вправду горячая, погружается в купель.
– Здесь классно, – улыбается она. – Спасибо тебе… Я здесь впервые. А культурная программа будет? А экскурсия? – тараторит она, вжимаясь в каменный бортик.
Я медленно гребу, подбираясь к ней ближе. Вдыхаю металлический аромат воды, елей и дыма, струящего со стороны мангала. Крадусь лапами и впиваюсь в Танькины бедра.
– Ай! Марк, не надо…
– Поймал, – шепчу удовлетворенно. – Культурная программа стоит перед тобой, Тань. Наслаждайся.
Глава 14.
Марк.
Интересно, что изменилось за эти годы? Татьяна Александровна оттачивала навыки, приобретенные после знакомства с дядюшкой Марком? Или…
Никаких «или» не может быть. Танька слишком привлекательная, успешная и… манкая, чтобы прозябать в одиночестве. Хотя… Я почти уверен, что Уля ее останавливала. Таню вполне устраивали короткие встречи без обязательств. Ничего не значащий секс…
Не понимаю, почему от этих мыслей меня штормит, а глаза застилает черное марево? Ну, спала она с кем-то, так что теперь? Кто я, чтобы ждать от нее верности? Ничтожный потребитель, охотно покупающий потасканных девиц из эскорта. И тот, кому она продала себя… Одного я не понимаю – зачем? Ее отец мог найти Татьяне достойного жениха, способного и не такую сумму отвалить за юное тело богатенькой наследницы. Но она выбрала меня…
Вопрос застревает в горле, когда я смотрю на нее. Хватаю частое сладкое дыхание, тону в маслянисто-темной бездне ее глаз. Сейчас они не льдисто-голубые – скорее темные, как грозовое небо.
– Ну так что, Ларина? Не робей. Напомни предмет нашего договора, пожалуйста.
– Ты обещал оставить нас с дочерью в покое, – надломленно шепчет она. – Не подавать в суд, не доказывать отцовство. И на совместную опеку над Улей не претендовать. Я не хочу, чтобы мою дочь коснулась вся эта… В общем, неприглядная сторона твоей жизни. Я слишком ее люблю, чтобы позволить этому случится.
Охуеть просто… Вот так, значит? Вот так просто, да? Отвалить от дочери и забыть о ее существовании? Интересно, Таня о ней подумала? Ульяна скажет ей спасибо, когда вырастет?
Голос Таньки звучит до черта неуверенно… А тело… Черт, она дрожит от нашей близости. От поверхности воды поднимается пар, а у Таньки зуб на зуб не попадает. Все, что она сейчас бормочет – ложь чистой воды. Заученный, чопорный текст, в искренность которого она сама не верит.
Крепче сжимаю ее бедра и тянусь ладонями выше, к мягкому животу. Очерчиваю пальцами пупок, а потом накрываю ладонью грудь, чувствуя, как в нее тотчас упирается возбужденный сосок.
– Ты сама ее рожала? – вопрос против воли вылетает из груди.
– Да, – сглатывает она. – А какое это…
– А кормила? Как она росла? В каком возрасте пошла? Когда начала говорить?
Меня накрывает не на шутку. Обида растет в груди, как раковая опухоль, выплескиваясь в похоть. Словно стекает из сердца прямиком в член.
