Беру снимок и разглядываю его, хотя и помню в деталях.
— Специально его тут оставил, признавайся?
Я провожу кончиком пальца по нашим фигурам на фото, думаю, что взглядом, которым Герман смотрел на меня в Рио, он меня одаривает и по сей день.
И по сей день от этого взгляда у меня подгибаются колени.
— Конечно, специально, — он приобнимает меня за талию и ласково целует в шею.
Боже, я плавлюсь. Какой чай? Я как мартовская кошка, готова утянуть его в спальню, позабыв про всё на свете.
Но мы возвращаемся на терассу.
— Не вечер, а мечта, — подмигиваю я, грея руки о чашку. — Ещё и в середине недели.
Мне хочется сказать больше — мечта это засыпать и просыпаться рядом с Германом, и чувствовать, как всё налаживается. До сих пор хочется себя ущипнуть — вдруг очнусь.
Мы так и сидим, обнявшись. Мой взгляд приковывает бледный диск луны на затянутом туманной дымкой небе. Не вечер, а мистика, волшебство.
Ещё больше ощущение усиливается, когда Герман начинает целовать меня за ухом, попутно разматывая плед, и, прижавшись губами, тихо шепчет: — Любимая.
Это в конец меня обезоруживает. Я замираю, и слова застревают в горле.
Скажи. Скажи. Скажи, — стучит в моей голове.
Я так долго ждала, так сильно хотела услышать хоть какое-то производное от слова «любовь», что, даже услышав, думаю, мне показалось.
Эта немота, напавшая на меня, какая-то странная, а ещё нерешительность. Обычно я более импульсивна. Когда Герман уводит меня в спальню, понимаю, что импульсивность никуда не пропала. Она в ласках, в движениях, во взаимных объятьях, но лишь мне одной сложно озвучить чувство, которое так давно живёт в моём сердце.
На грани сна меня снова настигает шёпот Германа.
— Я люблю тебя.
Так просто. И так естественно соскальзывает с его губ.
И я тебя… и я тебя люблю… — думаю я, а потом и говорю с задержкой в несколько минут.
Мне кажется, Герман уже спит, но то, как крепче сжимается кольцо его рук, сообщает мне об обратном.
Говорила же — под конец недели я всегда жду какой-нибудь подставы. Вот и на этот раз в офисе затишье. Иду по пустым коридорам, где обычно наблюдается характерная беготня, но коллеги попрятались по своим норкам… прошу прощения, кабинетам. И сидят там, носа не кажут. Заглядываю в отдел сопровождения, но девочки опустили головы к клавиатурам и что-то активно набирают. Ладно, решаю не мешать и зайти позже, потому что их руководителя ещё нет, а её заместитель как-то вяло на меня реагирует.
— Позвоните, — прошу я, — как Ольга Витальевна подойдёт.
Герман с утра уехал на встречу, ещё и Скорую с собой прихватил. Для каких целей тоже непонятно. Как только она узнала, что нас с шефом связывают более чем деловые отношения, стала ещё более подчёркнуто-вежливой. Только отчего-то в её ровном тоне мне слышалась издёвка.
Утром у меня короткая видео-конференция с Алёной, та тоже смотрит на меня, будто узнала секрет на миллион.
— Так понимаю, сплетни у нас распространяются со скоростью лесного пожара? — уточняю, приподнимая вопросительно бровь.
— Ну, я не хотела слушать, если честно…
— Серьёзно? — теперь в моём голосе глубокий скепсис.
— Но Леруня из бухгалтерии… ты же сама её знаешь. Пока все не расскажет, её не заткнешь, — вздыхает моя помощница, хотя глаза её смеются. — Она ведь хорошо общается с Павлом Петровичем вашем, по АХО который. Ну, вот он ей первый и… донёс.
— Чёрт, — покусываю губы от досады, — всегда знала, что мужики те ещё сплетники.
— Да ладно… наслаждайся, — подмигивает Алёнка, и мы, наконец, переходим к делам.
Перед обедом звоню Герману, но телефон его выключен. Он не звонил и не писал с самого утра. Да нет, даже со вчерашнего вечера. С того момента, как мы расстались. Отвёз меня домой на Шпалерную и умотал куда-то, досадуя, что это очень важно. И с тех пор не выходил на связь. Я старалась не нервничать и сейчас тоже стараюсь. Знаю, что мы, женщины, умело себя накручиваем, даже если основания нет. Поэтому приказываю себе дышать ровнее и не сочинять небылиц.
Если помнишь, он признался тебе в любви, — подключается мой внутренний голос.
И по телу тут же разливается приятное тепло и от нежности щемит сердце. Я ведь тоже призналась, но он спал… или не слышал. Или слышал?
Как бы то ни было, решаю, что на выходных скажу ему эти три слова глядя в лицо. Хватит. Больше не могу держать их в себе. Мы договорились сходить в «Шляпу», что прекрасно. Место, которое нас связывает, почему бы и не там?
В обед спускаюсь на общую кухню за запасами кофе, потому что мои — иссякли, а бдительная «Ларисаванна» почему-то не обеспокоилась их восполнить. Как только захожу в помещение, голоса тут же замолкают, а внимательные изучающие взгляды то и дело стреляют в мою сторону.
Изображаю из себя полную невозмутимость, иду к шкафчику, чтобы достать новую пачку капсул для кофеварки. Хотя складывается ощущение, что обсуждали именно меня, пока я не появилась.
