Было уже темно, когда Грант вернулся домой с работы в тот же вечер. Впрочем, как всегда в это время года. Хотя даже летом он нередко подолгу задерживался на работе. Однако зимой, когда он возвращался домой, уже было темно. Отчасти он любил короткие зимние дни. Это позволяло быстрее пережить зиму. Летом, когда солнце садилось в восемь или девять часов вечера, Гранту казалось, что он тратит впустую гораздо больше времени. А с наступлением темноты день был почти прожит.
Проходя по пентхаусу к лестнице, он услышал голоса, доносившиеся из гостиной, и повернул в ее сторону. Комната была ярко освещенной. На рождественской елке мерцали огоньки. Однако больше всего света давали две лампы у дивана, на котором сидела мать Гранта и читала бюджет компании на следующий год, как она обещала сделать. Хотя она выглядела нелепо с бокалом вина в руке, в пижаме и тапочках, читая официальный документ, Грант вспомнил, что в прошлом она активно участвовала в жизни «Данбартон индастриз».
Он помнил, что Франческа всегда любила работать, хотя уже давно не появляется в компании ежедневно. Сейчас она деловито читала бюджет на следующий год.
На полу, недалеко от нее, на животе лежали Клара и Хэнк. Перед ними была книжка с раскрасками и цветные карандаши. Хэнк был в пижаме, а Клара была по-прежнему одета, как утром: брюки цвета хаки и черный свитер. Она сняла туфли, представляя взору носки с изображениями Санта-Клауса. При виде их Грант улыбнулся.
Мать и сын обсуждали свои раскрашенные творения в книжке. Клара что-то говорила о том, как звери из джунглей на странице готовятся сбежать из зоопарка. Хэнк отвечал, что его звери уже сбежали и направляются в Мадагаскар, как в мультфильме.
Клара сказала, что ее звери в Мадагаскар не собираются. Они намерены открыть вегетарианское кафе на проспекте Фордхэм, чтобы таким образом оставаться достаточно близко к зоопарку и навещать оставшихся там зверей. Хэнк серьезно подумал над ее словами, потом вернулся к раскрашиванию своей страницы в основном рваными линиями ярко-зеленого, пурпурного и ярко-желтого цветов. В детстве Грант тоже очень любил эти цвета.
– Вы все заняты, – сказал он, шагнул в комнату и задался вопросом, зачем свернул в гостиную. Первоначально он собирался пойти к себе в кабинет, как сделал бы любой уважающий себя трудоголик и генеральный директор. Не то чтобы его по-прежнему беспокоил комментарий Клары. Поэтому непонятно, отчего его так привлекла сцена из семейной жизни, где даже его мать, читающая бюджет, была в пижаме и держала бокал вина в руке.
– Привет, дорогой! – Его мать не подняла глаз от бюджета. – Как прошел твой день?
Грант решил и дальше изображать беспощадного и безрадостного трудоголика, поэтому сказал:
– Хорошо. А ваш?
– Прекрасно, – сказала она и наконец посмотрела на него. – Пока я не начала читать вот это. С бюджетом большие проблемы. Ты в курсе?
– Да, – ответил он. – Вот поэтому я хотел, чтобы ты прочла его до завтрашнего заседания. У тебя есть идеи, как его улучшить?
– Десятки идей, – сказала она и показала на планшет, лежащий рядом с ней на диване. – Я делаю заметки.
– Хорошо. Я тоже сделал кое-какие заметки. Потом сверимся.
– Дядя Грант! – встрял Хэнк, не давая Франческе возможности ответить. – Мы видели ту штуку, которая тебе нравится. В аквариуме. Она крутая!
Грант улыбнулся:
– Наутилус? И как он тебе?
– Мне кажется, он мне подмигнул.
Грант усмехнулся. Он подумал точно так же, когда впервые увидел наутилус, хотя это было невозможно. Тем не менее он ответил Хэнку:
– Это означает, что ты ему понравился. Он не подмигивает кому попало.
– Правда? – обрадовался Хэнк.
– Правда, – заверил его Грант. – Могу поспорить, что сейчас он рассказывает о тебе другим головоногим моллюскам, а они надеются, что ты скоро вернешься, чтобы на них посмотреть. – Именно так размышлял Грант, будучи ребенком. Он вспомнил об этом только в тот момент, когда Хэнк упомянул о подмигивании.
Хэнк посмотрел на Клару:
– Мама, мы пойдем туда завтра?
Грант тоже взглянул на Клару и увидел, что она уже на него смотрит. И хотя ее сын задал вопрос ей, она продолжала смотреть на Гранта. И она ему улыбалась. От ее улыбки у него чаще забилось сердце и в жилах забурлила кровь. Ее улыбка была отнюдь не сексуальной. Грант испытал неведомые ему прежде ощущения. И они ему очень понравились.
– Мы не сможем пойти туда завтра, милый, – сказала Клара сыну, по-прежнему смотря на Гранта и улыбаясь ему. – Твоя бабушка решила показать нам, где работает дядя Грант. Где работал твой дедушка. Но возможно, когда мы в следующий раз приедем в Нью-Йорк, мы сходим в аквариум.
В следующий раз, когда мы приедем в Нью-Йорк? Грант задумался над ее словами. Неужели Клара уже собирается уезжать? Ведь они только приехали.
