— Я помню. Тогда ты отхватил от меня знатного леща. И, между прочим, получил за дело.
— О да, — Светка не врет. Рука у нее всегда была тяжелой. — Три дня ходил с красным ухом, еще и от отца влетело — кого-то все-таки стошнило в мамин вазон с пальмой. Зато отличная вышла вечеринка!
Мы улыбаемся, словно и не было трех лет. Да что там — словно и десяти лет не было.
Света на секунду отворачивается и подает знак официантке. Я догадываюсь, что она уже все заказала, просто ждала моего прихода. Смотрю на аккуратную мочку уха, в которую вдета небольшая сережка.
Так и есть. Совсем юная девчонка торопится к нам через весь зал с полным подносом. Подойдя к столу, спешит опустить на него два кофе «Эспрессо», два десерта и тарелку, на которой лежат куски горячего жареного мяса и «Греческий» салат.
От аромата мяса внутри сразу же зверем просыпается голод.
— Я подумала, Шибуев, что ты с работы и наверняка голоден, так что, пожалуйста, не отказывайся, — скорее ставит в известность, чем просит Светка. В этом вся она. — Ты меня знаешь, тебе все равно придется это съесть. Оказывается, в кафешке со времени нашей юности все же кое-что изменилось. Здесь теперь подают завтраки. — Она разрывает стик с сахаром и кладет в свой «эспрессо». Размешивает его ложечкой, на секунду отлучившись мыслями. Но тут же возвращается и добавляет в продолжение прерванного признания: — Это был Рыжий — у кадки с пальмой, но я тебе не говорила.
Она не торопит с разговором, и мы завтракаем молча, продолжая изучать друг друга взглядами. Мне еще предстоит узнать, зачем она меня позвала, а сейчас я думаю о том, какая Уфимцева красивая и свежая, не в пример помятого меня, вот только привычной ухмылки нет на лице — когда-то в этом мы были с ней похожи. Когда-то она умела ухмыляться похлеще моего.
— Кажется, Андрей, ты давно не стригся.
Я киваю. Она права: давно.
— Некогда. Но я сменил рубашку, Свет, и принял душ, честно, — подмигиваю ей, делая горький глоток. — Все-таки на свидание шел к красивой девушке. Кстати, — замечаю, — ты так и не разделась. Здесь довольно тепло.
Она хмурится, как будто и сама с досадой отмечает этот факт.
— Знаешь, Шибуев, что-то я волнуюсь, — вдруг сознается.
— Ты? — я искренне удивляюсь. — Да брось, Свет. Это же я — твой друг. Ты можешь меня просить о чем угодно. Ну, давай же! — улыбаюсь, скрещивая руки в пальцах. — Скажи в чем дело, Свет? Рыжий звонил, но так ничего конкретного и не сказал. Только то, что я тебе нужен.
— Да, нужен, — смотрит в глаза Уфимцева. Она на секунду закусывает губы, сосредотачивая на мне внимание.
Какие шикарные губы — полные и сочные, как я люблю.
— Андрей, скажи, ты женат? — неожиданно спрашивает. — Может, есть девушка или гражданский брак? Я почти ничего о тебе не знаю.
Вот так вопрос. А мне казалось напротив. Уж меня-то она должна хорошо знать.
— Шутишь, Свет? — оскаливаюсь. — Откуда? Я по жизни холост — это особое состояние души. А ты? — в свою очередь задаю вопрос, едва ли успев подумать: зачем? Но слово не воробей, уже слетело и повисло в воздухе.
— Нет, я не замужем.
— Но кто-то же есть? Если не для души, так для тела? — называю вещи своими именами, предчувствуя, что за этим что-то кроется. — Ведь наверняка есть?
Она не торопится отвечать. Мнет новую салфетку в пальцах, заставляя меня смотреть на свои руки. За время затянувшейся паузы уже можно три раза соврать, но что-то заставляет ее ответить честно.
— Нет. Сейчас нет.
— И сколько длится это сейчас? — я не могу представить Уфимцеву одну. Возле нее всегда крутились самые лучшие парни. — Неделя? Месяц? — позволяю себе догадаться. Искренне удивляюсь, читая ответ в ее глазах. — Неужели год?!
— Два, если для тела. А для души уже и не вспомню.
Я так впечатлен, что присвистываю:
— Ого. Сильно.
— А ты? У тебя кто-то есть? Для тела? — Света вспоминает, что у нее остывает кофе и помешивает его ложечкой. На ее щеках играет румянец, и она отодвигает дальше расстегнутую полу плаща. — Твое особое состояние души принимает подарки жизни, Андрей? — вот теперь она ухмыляется, как раньше. Играет острым взглядом цвета летнего неба, провоцируя меня на откровенность.
— Только не спрашивай, как часто. В том смысле, что у меня никогда не было и не будет для души. Поверь мне, я как никто знаю, насколько она хрупка, — с сожалением вздыхаю и качаю головой. — Я не создан для серьезных отношений. Нет, брак точно не для меня.
— А вот и спрошу! — Светка наклоняется и красиво подпирает подбородок кистью руки. — Женское любопытство — великая сила. Так как давно у тебя кто-то был, Шибуев? Ну, давай, признайся: насколько позиций я упала в твоих глазах? Месяц? Неделя? — вскидывает бровь, но видя, как я сыто утираю кулаком губы и улыбаюсь, Светка ахает: — Неужели день?! Ты, бесстыжий котяра!
— Меньше, — сознаюсь. — Но, Уфимцева, тебе удалось вогнать меня в краску. Все это просто на самом деле. Физиология никогда не подводит. Главное, четко обозначить границы.
— Ух, горячий доктор Шибуев! Дотронься — обожжет! — Светка касается меня пальцем, и мы оба смеемся, как добрые старые друзья.
— Свет?
— М?
