Меня насквозь буравили глаза, горящие синим пламенем, но прежде чем улыбнуться и ответить преподавателю, я ответила на этот огонь не менее горячим и гневным шепотом:
— А это тебе за танец «Волну» и за спортбайк — я говорила, что боюсь скорости! А у меня ведь даже шлема не было, в отличие от тебя! Но, раз уж ты у нас такой смелый гонщик, посмотрим, как ты почувствуешь себя на моей скорости!
Вскинула руку и сказала:
— София Витальевна, Иван так впечатлен вашей сегодняшней лекцией об эффекте энтропии, что просит о возможности полнее раскрыть тему гипотезы Больцмана в домашнем реферате. Обещает к следующей паре сдать!
Кажется, доцент растерялась.
— Как к следующей? Но это же завтра?
— Вот завтра и сдаст. Правда, Ваня? Зачем откладывать?
— 19 —
Хорошо, что София Витальевна просидела за кафедрой все два часа, в которые я безуспешно пыталась разговорить Птица и оценить уровень его знаний. Иначе, судя по искрам в синих глазах, он бы меня убил. Или убьет. Ой! Кажется, пора заканчивать занятие.
Я убрала ноут в рюкзак и постаралась бодро улыбнуться. Вышло не очень.
— Ну все, Воробышек. На сегодня хватит! К следующему уроку подготовлю для тебя список литературы и задания. Ничего сложного, ты не переживай! И потом, если что, ты всегда можешь спросить у меня. Мы же с тобой теперь даже в фейсбуке друзья! Здорово, правда?!
В руке Ивана с громким треском сломался карандаш.
— Ну, может, и не совсем друзья.
Как только встали и направились к выходу — я впереди, а Воробышек за мной, дыша драконом в спину и наступая на пятки, услышали оклик Софии Витальевны.
— Ваня, ты не поможешь мне снять папки с верхней полки в шкафу? Там, где курсовые работы? Хочу найти работу Белянкина за прошлый год. Помнится, она у него как раз была по теме гипотезы Больцмана. Тебе наверняка будет интересно. Вот спасибо! Да где же она затерялась… А ты иди, Катя. Иди! — махнула доцент рукой в мою сторону. — Мы сами справимся.
— Д-досвидания! — пролепетала я преподавателю и ка-ак чухнула из аудитории, а следом из университета — только пятки засверкали. Куда там спринтеру!
Вот это я отомстила — так, что и самой страшно. Хоть бы Ванька не догнал! А то ведь оторвет уши вместе с косой, а людям скажет, что так и было! Ох, кажется, я допрыгалась…
Двери открыл папа, и сразу же озадачился, приложив ладонь к моему лбу.
— Ну вот, этого я и боялся. Сначала Лялька, потом Света, теперь ты. Все бледные и взмокшие. Я звоню маме — это наверняка вирус!
Я разулась и позволила папе снять с меня куртку, зная, что бесполезно сопротивляться. Еще с садика повелось: если двери открывает папа — ему и вешалки в руки, все девочки нашего дома знают.
— Не надо звонить маме, пап. Просто настроения нет, вот и все. Ничего страшного!
Папа очень удивился.
— Как? И у тебя тоже? Нет, точно заболели! На лицо у всех троих схожий симптом! Я все-таки позвоню Поле, пусть пораньше возвращается!
Я вздохнула и пошла в свою комнату, понимая, что переубедить старшего Уфимцева под силу только маме. Когда разделась и села в компьютерное кресло — тихо вошла Лялька. И правда, бледная, как никогда, без грамма косметики на лице. Посмотришь — нормальная девчонка, ни за что не догадаешься, что гот. Она забралась на кровать с ногами и обняла подушку. Хорошенький носик, всхлипнув, грустно поник. Прошмыгнувший вслед за сестрой Волька, подбежал ко мне и завертелся у ног, предлагая поиграть.
— Ляль, ты чего? — я как раз закончила разбирать рюкзак и замерла, полуобернувшись. — Что-то случилось?
— Кать, вот скажи. Это правда, что если закрыть на ключ темную и грязную комнату, совсем без окон, то рано или поздно в ней сами собой заведутся мыши?
— Хм. Ну, если в комнате есть чем поживиться, а фундамент и крыша недостаточно крепки, чтобы в них нельзя было прогрызть дыру, то вполне себе могут завестись. Но чтобы сами собой — нет, Лялька. Неправда. Такой парадокс противоречит эволюции.
— А помнишь, бабушка нам говорила другое. Что мыши заводятся от грязи. В детстве я ей верила.
— Наша бабушка просто была чистюля и думала, что в жизни женщины нет ничего главнее уборки. Но мы-то с тобой знаем, что это не так. Ляль, беспорядок в твоей спальне очень даже симпатичный, честно.
Олька вздохнула.
— Кать, а правда, что пройдет тысяча или две тысячи лет, и мозг человека так вырастет, что наши головы станут похожи на головы головастиков или инопланетян? Ведь мы же умнеем, а значит и мозг растет. Я передачу смотрела «Тайны очевидного».
Хм, ну и вопросики. Но настроение Ляльки сподвигло ответить.
— Маловероятно. Наш мозг уже достаточно велик и универсален в своем размере, он способен выдержать информационную нагрузку на несколько порядков больше сегодняшней. К тому же серое вещество обладает свойством сокращать и видоизменять число межнейронных контактов — синапсов. Редактировать и приспосабливать мозг к новым знаниям, убирая из памяти ненужный хлам.
— Как это?
