Была у Андрюшки, кроме психологической, еще одна серьезная травма — после аварии, в которой и произошла трагедия, мальчик получил переломы нижних конечностей. Врачи все собрали, но в одном месте недосмотрели — у Андрюшки неправильно срослась ножка в голеностопном суставе, отчего он заметно хромал.
Мальчишка не шел на контакт и дети его дразнили, а старшие иногда обижали. Светка старалась помочь, как могла. Теребила врача, привязанного к интернату, заведующую, писала письма в инстанции выше. Постаралась договориться об операции, но не тут-то было. Бюрократия побеждала. Никто не отказывался помочь. Маленького Сомова поставили на очередь в клинику, но городские власти не спешили оперировать сирот (прошел месяц, два… полгода), бюджета на всех не хватало, проблемных детей было много, и Светка решила оплатить операцию самостоятельно. Точнее, наш папа решил помочь.
Необходимые справки собирали долго. Сначала понадобилось разрешение, чтобы в частом порядке взять у ребенка анализы. Потом разрешение показать в частном порядке врачу. Затем пришлось писать объяснительную в соответствующие органы, а потом все загрузло в глухом и бесчувственном болоте коридоров Минздрава. Шло время, ничего не происходило, Светка не увольнялась, и вдруг… вдруг моя сестра решила Андрюшку усыновить.
Скажу вам честно, как на духу: поначалу родители были против. Потом воздержались. А потом, зная свою дочь и понимая, что она не отступится — решили и тут помочь. В конце концов Света, как взрослый человек, была в праве сама решать: кто ей в этой жизни нужен и с кем ей жить. И вот сейчас мы все ждали ответа из органов опеки…
Света протянула руку, вздохнула, и прокрутила на столе пустую чашку.
— Да, отказали, — призналась. — Папе с мамой пока не говорила. Хочу сначала сама все обдумать.
— А почему отказали — объяснили?
— По многим причинам. Но три из них самые существенные: у меня нет отдельного жилья — это квартира принадлежит родителям, у меня маленькая зарплата, не позволяющая лечить ребенка, и главное — у меня нет семьи.
— То есть как это нет? А мы? — возмутилась я, но тут же и сама осеклась: — А-а.
— Угу, — невесело усмехнулась Светка, подтверждая мою догадку. — У меня нет мужа, Кать, приличного человека твердо стоящего на ногах, и это проблема. Дети должны расти в полноценной и желательно обеспеченной семье.
Мы обе замолчали.
— Свет, а давай расскажем папе? Он обязательно что-нибудь придумает!
— Нет, Умка, — сестра покачала головой. — Ну сколько можно! На этот раз я сама должна найти выход. Хватит с нашего папы моих забот. Вон у него Лялька с Костиком подрастают. Как бы скоро и сами родителям ляльку не принесли. Что-то часто они стали закрываться в своем склепе — не достучаться.
— Да ты чего! — я прыснула. — Они там в саркофаге вампирском лежат, медитируют и чакры открывают под музыку падших ангелов.
— Ой, — Светка отмахнулась, — Америку они там открывают раньше времени. У Костика от Ляльки еще с шестого класса слюна на подбородке висит. Точно домедитируются!
Чайник закипел, и я сделала кофе. Добавила в чашки молока. Возиться с кофеваркой совсем не хотелось.
— Тебе с сахаром? — спросила.
— Да все равно, — ответила Светка. Настроения у нее не было, она встала и захватила чашку. — Спасибо, Умочка, — сказала. — Пойду я к себе. Подумать хочу, как быть.
— А кому ты звонила? — я обернулась ей вслед.
— Витьке Артемьеву. Захотелось вдруг поговорить со старым другом. Накатило что-то, вот и спросила совет.
Виктор был одноклассником сестры, ее школьным приятелем и соседом — жил с семьей двумя этажами выше. Наши родители дружили, так что я его очень хорошо знала, и жену его Таню тоже.
Если Виктору, значит и правда Светка огорчена. Я помнила из семейных разговоров, что именно он ей когда-то помог избавиться от Феликса — сынка влиятельного.
— А-а, ясно, — кивнула. — И что он сказал?
— Да так. — Света пожала плечами. — Ничего особенного, Умка. То, что сказал Виктор мне не особо понравилось. Но я обещала подумать.
Сестра чмокнула меня в щеку и ушла. А я осталась сидеть с шоколадкой и «ленивым» капучино в руках, понимая, что вот они какие, оказываются, настоящие человеческие проблемы, не то что у меня.
Уже укладываясь спать и подбивая под головой подушку, внезапно услышала, как в телефоне сработала оповещалка. Гаджет лежал рядышком, и я протянула руку и включила экран. Прочитала… и ошарашено заморгала от удивления.
«Иван Воробышек хочет добавиться к вам в друзья на Фейсбук».
Что? Что-о?! Усталые глаза распахнулись. Сам пан Воробышек? Да неужели!
Хотела было проигнорировать, но передумала. Интуиция подсказала не торопиться и посмотреть наперед — а вдруг пригодится контакт? Пока не отменила решения, осторожно нажала на панельку «Добавить».
Фиг с тобой, Птиц! Но даже не надейся, что я тут лопну от гордости! Чихать я хотела на всяких пернатых!
Мессенджер тут же отозвался сообщением.
«Уфимцева, ты дома?»
Хм-м. А?! Чего это с ним?
«Не молчи, Зубрилка (сердитый смайлик), я, кажется, спросил: где ты?»
