— Ты ведь младшая сестра Светы Уфимцевой?
— Да. А откуда ты…
— Мы учились со Светой в школе, и я как-то бывал у вас дома.
— Ну, конечно! — я ойкнула, наконец-то узнав парня. Светка в свое время кого только в дом не водила, и я вспомнила худенького, встрепанного очкарика. — Мирон Сергеев! Точно! — Удивилась: — Только на фотографиях ты всегда в очках! А сейчас без, и вообще… — я приподняла плечи, показывая, что парень знатно возмужал.
— А сейчас я в линзах и увлекаюсь бодибилдингом. Но ты об этом, тш-ш, — Мирон приставил палец ко рту, — никому.
— Обещаю!
— Вы со Светой очень похожи, — Сергеев дружелюбно усмехнулся. — Помню, в выпуском классе она водила нас к себе домой по очереди показать семейного уникума. Тогда она твердо была убеждена в том, что на свете нет человека умнее тебя, — он засмеялся. — Так что давай, девочка, покажи этому невежливому засранцу, чего ты стоишь. Я в тебя верю! Это мой клуб, приходи, когда захочешь. Буду раз видеть!
Вот это да! Все-таки невозможно в жизни предугадать, за каким поворотом тебя подстережет приятный сюрприз.
— Приду! Обязательно приду!
Я уже отошла от стойки, но вдруг вернулась.
— Мирон, а можно я тогда и вот это захвачу? — обнаглев, показала парню на дорогую шоколадку с лесными орехами. Униженное достоинство и потерянные килокалории просто вопили, так требовали восстановить справедливость.
Хозяин клуба с пониманием ухмыльнулся.
— Можно.
— Тогда мне две! И передай Воробышку, что сдачи не надо — Катя сказала! А пусть не жадничает!
Я вышла на улицу и вздохнула полной грудью прохладный вечерний воздух. Тело ныло, ноги ныли, но на душе резвилось чувство маленького отмщения. Все-таки есть в жизни справедливость. И пусть сегодня ее крупицы, завтра уже может оказаться горсть или даже ведро. Ведро справедливости на голову Воробышку и грымзам, что может быть лучше?
В кармане куртки входящим звонком отозвался телефон, и я ойкнула, догадавшись, что звонят родители. Увидев, сколько звонов пропустила — ойкнула громче. Давно спустились сумерки, время было глубоко вечернее, а это означало, что кое-кому могло запросто влететь! Да-да! Это Ляльке разрешалось хороводить с Костиком до девяти, а я как штык должна была быть дома в восемь. Нет, ну не то чтобы вот прям должна, но это же родители, сами понимаете!
Светка.
— Кать, ты где?
— Тут.
— Очень содержательно. Дуй домой и чтобы через пятнадцать минут была! Родители возвращаются, а она гуляет. Если не застанут дома, сама будешь отдуваться! И придумай там что-нибудь внятное, почему не отвечала и с кем была!
В общем, семья волновалась и я, натянув капюшон, потому что стал накрапывать дождик, припустила к остановке. Ой, кажется, мне не в ту сторону!
Не успела. Когда вылезла из автобуса и приблизилась к дому, увидела у широкого подъезда серьезных родителей. Папин водитель — Иван Иваныч, тоже нервно курил здесь же, сурово поглядывая на меня из окошка заведенного «Ленд Крузера». Ну тебе настоящее ЧП семейного масштаба!
— Мам, пап, ну чего вы? — я осторожно пискнула, останавливаясь перед ними. — Еще же и девяти нет!
— Это ты другим расскажи, Катерина, что есть, а чего нет, — строго сказал папа, — а мы переживаем!
— Катюш, ну на звонки-то почему не отвечала? Я чуть не поседела! — упрекнула мама.
А сами так внимательно ко мне приглядываются, словно я тайну какую-то принесла за пазухой.
Хм-м-м, родителям врать нельзя, это все знают. Можно только недоговаривать, и то совсем чуть-чуть, потому что они все-все чувствуют.
— Извините, но там так громко играла музыка — в клубе «Дэнс», совсем ничего не слышно! Я на танцах была. С-с парнем, — сказала и быстренько зажмурила один глаз, чтобы, значит, пережить критический пик ЧП.
Мама открыла рот, а папа напрягся. Пришлось на всякий случай уточнить:
— С другом! Ничего такого, вы не подумайте! Так, погуляли немного… туда-сюда. Ну, с кем ни бывает, правда же? — осторожно улыбнулась, благоразумно решив не упоминать про спортбайк.
— Туда-сюда? — папа нервно поправил на плечах пиджак и задал вопрос в лоб. — А кто у него родители, Катерина, ты узнала? Ему можно доверять?
— Кать, а он симпатичный? — спросила мама. Вот что значит — настоящая девочка!
Но, кажется, паровоз родительского внимания набирал ход, и пора было срывать стоп-кран, пока меня не попросили предъявить на Воробышка досье и показать его фото в соцсетях.
— Ну что вы как маленькие! Я же сказала: он просто друг! Сегодня есть, завтра — нет. Не знаю я, кто у него родители. Да и какая разница? Мам, пап, мне почти девятнадцать, это было спонтанное решение и ничуточку не свидание, честное слово! А еще я устала и хочу есть. Пойдемте домой, а? Иван Иваныч, — я обернулась к водителю, которого знала с детства. — Со мной все хорошо, правда!
Уже в лифте, глядя, как оба родителя смотрят мимо меня в разные стороны, сказала:
— А для тех, кто не дуется, у меня шоколадка есть. Целых две! — достала из кармана сладость и покрутила перед носом. — Ну, па-ап, — чмокнула старшего Уфимцева в щеку, — черный с орешками, хочешь? Ты же любишь!
А мама и сама облизнулась, как лиса на сыр. Даже глаза загорелись:
