Я не могла говорить, когда он наклонился еще ближе.
— И есть некоторые преимущества.
Прежде чем я успела спросить, какие, его губы оказались на моих. Пальцы Бекса запутались в моих волосах, другая рука была на моей талии, его рот теплый, ласкающий. Поцелуй пробирал до самых костей. Его страсть пронзила меня, и моя любовь к нему поднялась навстречу ей. Словно разбивающиеся волны, мы сплелись вместе, смешались, растворились друг в друге. Впервые Бекс поцеловал меня, по-настоящему поцеловал, и несколько секунд после этого я не могла говорить. Он украл мое дыхание.
— Бекс, — выдохнула я, закрыв глаза и прижавшись лбом к его лбу. Я была так счастлива; мой голос дрожал.
— Да?
— Не могу поверить, что ты только что сделал это.
Он грубо рассмеялся.
— И я.
Когда я открыла глаза, его глаза все еще были закрыты, а на губах играла легкая улыбка. Бекс перебирал кончики моих волос. Я повернула голову и увидела яркую зеленую вспышку у двери. Мерседес.
— О, — я отстранилась, мое сердце упало. — Теперь я понимаю.
— Что? — спросил Бекс.
— Это было для нее, — когда Бекс проследила за моим взглядом, девушка подпрыгнула и поспешила прочь. С каждым стуком ее каблуков я чувствовала, как меня пронзает новая боль. — Хорошая шутка, Бекс. Ты был очень убедителен.
— Да, — сказал он, все еще стоя ко мне спиной. — Убедительно.
— Вот что это было, да? То что ты сказал, этот поцелуй, это просто ты был отличным фальшивым бойфрендом.
Мысленно я умоляла его сказать «нет». Чтобы он сказал мне, что я ошибаюсь. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет так.
— Все это было частью плана, чтобы убедить ее.
Бекс изучала мое лицо. На его губах появилась странная морщинка, но она исчезла, когда он усмехнулся.
— Конечно, так оно и было. Господи, Сэл, не надо так волноваться. Она смотрела все время?
— Не уверена, — ответила я с дрожащей улыбкой. Мои глаза были влажными, но я не позволила пролиться слезам. — Знаешь, я и не подозревала, что у нас есть зрители.
Бекс пожал плечами, его глаза внимательно изучали меня.
— А зачем еще мне тебя целовать?
Это сразило наповал.
Спрыгнув со стойки, я бросилась к входной двери. Я слышала, как Бекс звал меня, но не остановилась. Уйти было единственным выходом. Иначе он увидит, как я плачу, а этого не должно случиться, только не из-за этого. Я не дура. Ведь знала, что Бекс не любит меня, но когда это подтвердилось, когда это было так ясно сказано после того удивительного поцелуя – я не смогла это вынести.
Бекс поймал меня за руку на последней ступеньке крыльца.
— Сэл, что случилось?
Я не знала, было ли это от его прикосновения или глупого вопроса, но что-то зажгло огонь внутри меня.
Развернувшись, я выпустила все это наружу. Мое разочарование, гнев, любовь, правда, слова лилось с моих губ, как водопад. Рассказала ему, как злилась, что он поцеловал меня только ради Мерседес, как хотела, чтобы он был моим настоящим парнем, а не фальшивым, как я всю свою жизнь любила его и каким идиотом он был, что не замечал этого. Я рассказала ему все, что боялась рассказать все эти годы.
Как и полагается, я сказала все это на немецком.
Всякий раз, когда у меня закипала кровь, он становился моим родным языком. Было что-то освобождающее в том, чтобы говорить все вслух, и я делала это без страха или сдержанности, зная, что ни Бекс, ни кто-либо из зрителей не поймет, что я говорю. А таких было предостаточно. Половина компании, казалось, последовала за нами на лужайку перед домом, чтобы наблюдать, как я ору на Бекса словно сумасшедшая.
Закончив, я тяжело дышала, и Бекс выглядел потрясенным больше, чем когда-либо.
— Сэл…, — он снова потянулся ко мне, но я попятилась.
— Нет, Бекс.
Я вернулась к английскому языку. Я хотела, чтобы на этот раз он понял.
— Я так больше не могу. Давай отменим это, ладно?
— Но, Сэл, я...
— Все кончено.
Я покачала головой. Он хотел, чтобы было грандиозно и публично, и толпа вокруг нас ловила каждое слов. Было так тихо, чтобы можно было услышать стрекотание сверчков. Похоже, его желание исполнилось.
— Просто... все кончено.
Повернувшись, чтобы уйти, я врезалась в Эша Страйкера. Он смотрел на меня со странным выражением лица. Наверное, мне стоит привыкать, что люди так на меня смотрят.
— Прости, — пробормотала я, обходя его и направляясь к Хукер. Ее рот был открыт, и она выглядела почти такой же опустошенной, как и я. — Ты не могла бы меня подвезти?
Она тут же вытянулась по стойке «смирно». Бросив свирепый взгляд на Бекса, подруга взяла меня под руку и сказала:
— Конечно, Шпиц.
Хукер повела меня прочь от толпы, и я была этому рада. В этот момент ее рука была единственным, что удерживало меня на ногах.
План ФБФ официально был признан недействительным. На самом деле я сказала Бексу правду на языке, которого он не понимал, но все-таки сделала это. В понедельник все вернется на круги своя, не будет больше Балли, не будет больше лжи, только я и Бекс, как всегда, лучшие друзья. Это было хорошо, великолепное облегчение.
Но тогда почему у меня было такое чувство, будто я получила в грудь крученый мяч?
