Поскольку дверь с вечера была захлопнута Иркой, предположить наиболее вероятное — что меня снова объели младые обжоры Максимовы — я не дерзнула. Домашних животных в съемной квартире я не держу, даже тараканов — и тех превентивно извела мелком «Машенька».
Так кто же стырил мою прекрасную шоколадочку?
Почему-то вспомнился вчерашний труп загадочного происхождения.
Мужик ведь откуда-то прилетел, так, может, он летал не по прямой, а с грабительской целью закладывая виражи в окна мирно спящих граждан — счастливых обладателей надкусанных шоколадных плиток?
— Хронология у тебя не сходится, — как обычно, непрошеным высказался мой внутренний голос. — Летучий труп образовался прошлой ночью, а шоколадка пропала этой. Ты же не думаешь, что вороватые мужики тут летают регулярно, стаями? Или что вчерашний труп снова встал на крыло?
Я выглянула в окно, ни старого, ни нового трупа во дворе не увидела и согласилась, что дала слишком много воли нездоровой фантазии. Когда погружаешься в мир фэнтези, нежить вроде зомби начинает казаться нормой жизни…
Должно быть, это я сама лунатично схомячила шоколадку во сне.
Хотя…
Полуоформившаяся мысль застряла в мозговой извилине, как Винни Пух в парадном подъезде Кролика. Я бы непременно ее додумала, но помешал интригующий звук:
— Шкря, шкря…
— Кто там? — проявила я любопытство, не вставая.
— Это я, твоя лучшая подруга, пытаюсь деликатно разбудить больную! — донеслось из-за двери.
— Сама больная, — отозвалась я, спустив ноги на пол и осторожно испытав пострадавшую правую.
Нога побаливала, но не сильно.
Тем не менее я не видела, почему бы благородной даме не использовать редкий случай откосить от всех трудов и обязанностей по причине очевидного нездоровья.
Поэтому я не двинулась к двери бодрым шагом кремлевского гвардейца, а демонстративно поскакала на одной ножке.
За дверью ожидаемо обнаружилась Ирка с подносом.
— Кофе с молоком и рисовая каша с персиком! — важно, как королевский подавальщик еды в романе-фэнтези, объявила подружка.
И свободной от подноса рукой сделала мелкое досадливое движение, отгоняя жалкую меня с пути следования торжественной процессии.
Я покорно проскакала обратно и поудобнее угнездилась в подушках.
В конце-то концов когда мне еще кто-нибудь кофе с кашей в постель подаст? От любимого супруга раньше Восьмого марта такого красивого жеста не дождешься.
— Ты ешь, а потом перебирайся в нашу квартиру, — сказала Ирка, с удовольствием полюбовавшись трапезничающей мной. — Мы с пацанами сейчас на пляж пойдем, а к тебе я ремонтную бригаду вызвала, ты тут под шум строительных работ не поспишь.
— Какую еще ремонтную бригаду?
Я допила постельный кофе и послушно воздвиглась, готовясь к показательному выступлению в паралимпийской дисциплине «двадцать метров в прыжках на одной ножке».
— Какая у них тут есть, я не знаю.
Ирка пропустила меня вперед и пошла следом, позвякивая посудой на подносе.
Походя объяснила мне:
— Я на дверь управдомши, да оплешивеет ее любимый махровый халат, налепила записку с категорическим требованием произвести в твоей квартире срочный ремонт санузла.
— Интересно было бы почитать это послание, — хихикнула я. — Уверена, там содержался мощный императив.
— Если хочешь, я тебе на память процитирую близко к тексту, — предложила подружка, которая всегда рада поделиться плодами своих литературных трудов.
— Давай.
— Я написала примерно так: «Уважаемая Софья Викторовна! Карниз, закрепленный какими-то идиотами на чьих-то соплях, чуть не привел к безвременной смерти временно проживающей в квартире великой русской писательницы. Если не хотите неподъемных претензий со стороны мировой культуры, срочно чините этот чертов сортир!»
— Спасибо тебе, дорогая, — искренне поблагодарила я за все разом — и за комплимент, и за заботу.
Следующие полчаса я просидела на диване, поджав колени к подбородку, чтобы суматошно собирающиеся на пляж Максимовы не оттоптали мне последнюю здоровую ногу.
Потом они ушли, а я легла и приготовилась со вкусом подрыхнуть.
Тихий и безмятежный дневной сон! Что может быть приятнее в будний день для большинства представителей просвещенного человечества, угнетенного необходимостью тяжко и пошло трудиться!
Однако получить чистое и незамутненное удовольствие от редкого занятия — дневного ничегонеделания — мне не удалось.
Помешал раздражающий шум ремонтно-строительных работ.
Едва я идеально совместила ухо и подушку, где-то рядом загудело мощное сверло, стена завибрировала, а мой диванчик затрясся.
Неуемное воображение живенько нарисовало мне пару коренастых гномов с отбойными молотками. Заткнув за пояс длинные бороды, Балин и Двалин вгрызались в мифриловую жилу…
Или это был Доктор Айболит с бормашиной особо крупного размера? Спрятав благообразное лицо с эспаньолкой за маской сварщика, он старательно сверлил кариозный бивень слона…
— Чтоб вам там лопнуть мыльными пузырями! — выругалась я в адрес тружеников, кем бы они ни были.
И с запозданием сообразила, что трудовой процесс разворачивается непосредственно за стеной, то есть в соседней квартире.
То есть у меня.
