— Жмурик ты мой! Я ночами плохо сплю, я убить тебя хочу! — словно отвечая на вопрос, радостно взвыл шансонье в кафе.
— Жмурик наш, кто же еще, — повторила я, автоматически поблагодарив шансонье за подсказку кивком. — Он лежал во-он там, так?
— Так.
— А теперь поверни голову. Что ты теперь видишь?
— Кафе «Китайский фонарик».
— Правильно. — Я кивнула. — Кафе «Китайский фонарик» пристроено к первому этажу нашего дома. И что же мы можем сказать об этом кафе?
— Что кормежка там отвратительная! Говядина с гречневой лапшой — это такая гадкая коричневая размазня, как в больничной столовке! — с полоборота завелась фанатичная любительница вкусной и здоровой пищи. — Жареный рис по-китайски у них похож на размятые тефтели! А пекинская утка там — вообще не утка, а курица! Короче, более или менее китайского в этом самом кафе только крыша с приподнятыми углами!
— Вот именно! — энергично кивнула я. — А теперь представь, что на эту самую китайскую крышу с одного из тех узких карнизов, что визуально размечают наше здание на этажи, падает некое тело. Что с ним будет?
Инженерно образованная подруга погрузилась в расчеты:
— Ну, это зависит от того, сколько весит это самое тело, какова его аэродинамическая форма, с какой высоты оно падает и в какую конкретно точку крыши попадает…
— Форма морской звезды, вес примерно шестьдесят кило, а летит до встречи с крышей метров семь! — Я с готовностью предоставила запрошенные вводные данные.
— Ну, если она ляпнется на наклонную плоскость плашмя и при этом не проломит крышу, то покатится с нее, как с детской горки, а на приподнятом углу ее еще слегка подбросит, как на трамплине…
Я кивала.
— Стоп! — Ирка помотала головой. — Какая может быть морская звезда весом в шестьдесят кило?! И как она могла попасть на карниз?!
— Никакая и никак, к черту морскую звезду! — отмахнулась я. — Закончи рассуждение! Тело подкинет, как на трамплине, и-и-и-и?
— И оно шмякнется на асфальт примерно вон там.
Ирка показала пальцем и, сообразив, что попала точно в точку, горестно охнула:
— Что?!
Ага, дошло!
— То самое, дорогая моя, то самое! — Я кровожадно потерла ладони. — Получается, не зря я назвала этого жмурика нашим, хотя точнее было бы назвать его твоим! По всему выходит, что стартовая точка его последнего полета — твое окно!
— Это просто невозможно! — Подружка помотала головой.
Впечатлительный Артур Хачатурович при виде разметавшихся рыжих кудрей снова восторженно зацокал, как особо крупная белочка.
— Сама подумай: дело было ночью, и я с малышами была дома, — аргументировала Ирка. — Неужели ты думаешь, если бы в нашу квартиру кто-то потихоньку забрался, по-хозяйски открыл окно и по-идиотски из него десантировался, мы бы этого не заметили?!
Я скептически хмыкнула.
Нет, если бы ночной вторженец у них холодильник открыл, Максимовы точно восстали бы, как мертвяки по зову некроманта! А окно… В авоське за окном Ирка уже лет тридцать ничего съестного не держит.
— Во-первых, точно заметили бы, поскольку ложимся спать при включенном кондиционере и с вечера это самое окно закрываем, а оно у нас скрипит! — Ирка парировала мой скепсис. — Во-вторых, в случае прыжка из окна этот кто-то летел бы не морской звездой, а солдатиком, и траектория его полета была бы совсем другой…
— А если этот кто-то забрался на уровень шестого этажа во-о-он по той пожарной лестнице, пошел, придерживаясь за подоконники, по карнизу и вдруг полетел с него ласточкой, с силой получив по спине внезапно распахнутой створкой? — вкрадчиво проговорила я.
— Да с чего бы… Гм…
Подружка осеклась.
— Ведь ты же выключаешь кондюк и открываешь окно перед рассветом, когда жара спадает? — дожала я ее.
Ирка открыла и снова закрыла рот.
Яростным почесыванием взлохматила кудри на затылке.
Вздохнула, пожала плечами и беспомощно развела руками — мол, что тут скажешь?
Она, конечно, могла бы заявить: «Я не нарочно!», но я и так не сомневалось, что произошла трагическая случайность.
— Пойдем домой. — Я потянула расстроенную подружку к подъезду. — Обдумаем, что делать с этим новым знанием.
Направив погрузившуюся в тяжкие думы Ирку к крыльцу, я быстро метнулась к Хачатуровичу и попросила остудить для нас бутылочку позапрошлогодней «Изабеллы».
В позапрошлом году этот сорт винограда особенно уродился, а калякать о делах наших скорбных за рюмочкой доброго вина мне представлялось наиболее перспективным и гуманным.
— А мясо, когда оно готово будет, вы нам в пакетик положите, хорошо? — попросила я шашлычника.
— Новый парень сделает, он умеет уже. — Хачатурович кивнул на парнишку, укладывающего в картонную коробку стопки горячих лепешек.
Я мельком улыбнулась ему — лицо показалось смутно знакомым.
— Представляешь, Хачатурович взял себе помощника на укладку-доставку шашлыка! — сообщила я подружке, догнав ее у лифта. — Не удивлюсь, если новая услуга «Экспресс-доставка в окошко» действительно приобрела уже массу поклонников!
— Эх, недодумались мы, надо было запатентовать нашу идею, — посетовала Ирка.
Подружка была печальна, но я верила, что горячий шашлык и холодное вино повысят градус ее настроения.
