Никаких птичек в доме я отродясь не держала, потому заинтересовалась — кто еще ко мне пожаловал? Как повелось, без приглашения.
Вспомнилась дохлая птичка Лазарчука.
— Не квартира, а проходной двор какой-то, — недовольно пробормотала я, открывая глаза.
— И не говори, — поддакнула Ирка.
Она сидела за столом, тюкая пальцами по клавишам моего макбука. Незнакомая раскладка клавиатуры не позволяла нахалке развить высокую скорость печати. Это радовало: мне не хотелось обнаружить на страницах своего нового романа поэтическую вставку длиной в полкилометра.
— Руки прочь от моего компа! — решительно потребовала я, окончательно проснувшись.
— А как тогда я посмотрю фото, которое прислал Лазарчук?
— Какое фото? — Я встала. — А ну, освободи рабочее место!
Подружка уступила мне стул и комп, я проверила почту и нашла свежее письмо от Сереги.
Текст состоял из одного вопросительного слова: «Узнаешь?», в аттаче были два снимка в лучших полицейских традициях — один и тот же несимпатичный тип крупным планом в фас и в профиль.
— Это же наш потеряшка из бамбука! — обрадовалась Ирка. — Смотри, у него на морде пятно от пластыря!
— А на голове шапочка из бинта, под которой, надо думать, шишка от удара скалкой, — задумчиво молвила я. — То есть это тот гад, которого я обезвредила ночью…
— За что тебе большое человеческое спасибо от всех нас! — с большим чувством сказала Ирка. — Ты настоящий друг и просто матерый человечище! Одна, вооруженная всего лишь скалкой…
— И еще сачком, — напомнила я, потому что роль сачка в истории никак нельзя было недооценивать.
— Сачок, кстати, придется новый купить, Моржик очень расстроен тем, что он порвался, — подружка сменила тон.
— Кто ж ему виноват, что он проспал свой сачок.
Я не собиралась компенсировать кому-то там расходы, понесенные в ходе спецоперации, которую кто-то там пропустил.
— Виноват вот этот гад! — Ирка кивнула на экран с выведенными на него фотографиями. — В бутылке с вином была зверская доза снотворного, именно поэтому все, кто его пил, отрубились.
— И он пришел в полной уверенности, что в сонном царстве без помех осуществит свои темные делишки, — смекнула я.
— Ага, он пришел, а тут ты! Трезва, бодра, с сачком наперевес и скалкой на изготовку! — Ирка прищелкнула языком и восторженно подкатила глаза. — Мне очень жаль, что я этого не видела!
— Лично я предпочла бы это пропустить. — Я поежилась. — Кстати, а что я пропустила?
— Когда уснула, хлебнув вина со снотворным? — Подружка поморщилась. — Ничего особенно интересного. Гада так и вынесли в отключке и в перетяжках скотча, как батон колбасы. Нам всем троим — Сереге, Моржику и мне — промыли желудки, а тебя не тронули. Врач сказал, что ты совсем мало выпила, и после перенесенного потрясения тебе даже полезно будет успокоиться и хорошенько поспать.
— Понятно. — Я увеличила фото на экране. — Непонятно, зачем же все-таки он так настойчиво сюда лез? Кстати, морда какая-то смутно знакомая… Где я могла его видеть, не знаешь?
— Знаю. — Ирка смущенно улыбнулась. — Мы с тобой две слепые курицы: носились по всему городу в поисках злодея, а он прекрасно устроился у нас под самым носом.
— Где?
— У Хачатуровича на посылках!
— М-да… Это многое объясняет. Кстати, откуда информация?
— Так от Сереги же. Этот, которого ты скалкой огрела, в полицейских застенках сразу начал колоться, и выяснилось много интересного.
— Рассказывай! — Я села поудобнее.
— Рассказываю. — Ирка плюхнулась на диван. — Под утро разъехалась, значит, вся эта тусовка — и Лазарчук с коллегами и арестантом, и «Скорая», остались мы с Моржиком вдвоем. Ты спишь, мы тоже легли и спим. И тут звонит мой мобильник! Я говорю: «Алле, вы не пошли бы куда подальше?» А Лазарчук мне: «Признавайся, где медведь?»
— Какой медведь?
— Вот и я подумала — какой медведь? Не знаю я никакого медведя! И говорю: «Ты, Лазарчук, не перепутал? Может, тебе Морж нужен, а не Медведь? Так Моржик спит еще, но я могу его разбудить, если очень нужно».
— А он?
— А он и рассказал, что арестант признался, зачем он лип к нам, как будто тут ему медом намазано.
Ирка сделала долгую драматическую паузу, нагнетая интерес публики в моем лице.
— Ну? — поторопила ее доморощенную актрису.
— Помнишь, мы ехали из Абхазии с саженцами?
— Ну?!
— Так вот, гад наш с тем подельником, который потом с карниза насмерть навернулся, в то же самое время следовал в том же самом направлении, имея при себе ценный, но абсолютно противозаконный груз — партию наркотиков. Только провозить их через границу самолично ребятки робели, поэтому придумали хитрый ход — набили таблетками плюшевого медведя и подсунули игрушку невинным деткам!
— А мы этого наркотического медведя прямиком в мусорку наладили! — вспомнила я, не зная, смеяться или плакать.
— Вот-вот, Лазарчук тоже офонарел, когда узнал, что три кило таблеток с наркотой надо искать где-то на свалке. — Ирка вздохнула. — А я тогда поняла, почему вор унес бабулину подушечку, набитую чечевицей, на ощупь так похожей на таблетки…
