Добро. Зло. В каждом человеке есть частичка обеих этих понятий. Нет идеально хороших или плохих людей — мир не делится на чёрное и белое. Мир сер. Как и люди, не знающие сколько им осталось шагов до пересечения той границы, когда их врождённая серость окончательно высветится или наоборот — почернеет. Кто-то ныряет в этот новый цвет осознанно, кого-то подталкивают. Факт остаётся фактом — каждый однажды пересечёт эту черту. Я сделал это тогда, когда кое-что изменило мой мир. Когда я повстречал...
========== Часть 1. #TH001_Серые люди ==========
Солнце уже почти село. Его лучи назойливо били мне в глаза. Приходилось щуриться. Естественно, это не удивительно, ведь предзакатный свет, отражающийся от поверхности морской глади, имел именно такое свойство ― раздражать глаза. Особенно для меня, находящегося на высоте, превышающей пять метров. Хотя, если так посмотреть ― не я один щурюсь. Мои друзья внизу тоже прикрывают лица руками, защищая глаза от солнечных лучей. А ещё они что-то кричат мне и машут руками. Им однозначно весело. Завидую. Мне вот как-то тоскливо от мысли о том, что я собираюсь сделать. Впрочем, совсем скоро мне тоже будет весело, в то время, как их лица перекосятся от ужаса.
Ах да, я же забыл представиться. Меня зовут Ким Тэхён и сейчас я собираюсь покончить с собой… Согласен, обычно с такого не начинают знакомство, но, увы, другой информации у меня для вас нет.
Один прыжок — и всё закончится. Это ведь так просто. Я смогу. Мои шестеро друзей станут свидетелями. Вот в этом я им уж точно не завидую. Они ведь даже понятия не имеют о том, что я задумал. Веселятся внизу, болтают. Смеются. Не с меня ли, как всегда?
Впрочем, какая уже разница. Скоро ведь им будет не до смеха. Они уже больше никогда не смогут посмеяться надо мной… Или причинить боль. Настала моя очередь.
Эх, что-то я заговорился! А время-то идёт. Надо поторопиться, а то вдруг они ещё что-то заподозрят и попытаются меня отговорить. Хотя, зачем им это?! Они ведь и так желают моей смерти. Всегда желали. Они просто удивятся. Ха! Они точно не могли ожидать, что я решусь покончить со всем сам. Простите ребята, но мне придётся лишить вас этого удовольствия. Не знаю, что вы там задумали, но я вас опережу.
Да что же я всё о них, да о них… Вы ещё успеете познакомиться с моими лучшими друзьями чуть позже. Хотя я и не считаю, что они достойны такой чести.
***
«Добро… Зло… В каждом человеке есть частичка этих понятий. Никто не может дать окончательного их определения, как и неизвестна та самая пропорция, в которой они смешиваются в индивидууме»
***
Что? Что, говорите? Каким образом я докатился до жизни такой и почему сейчас готовлюсь попрощаться с ней же? Ну, если это вас действительно интересует, то я, конечно, расскажу. Хотя формулировка вопроса всё же немного неправильная. Понимаете, я готов уже давно. Ещё с того злосчастного случая… Подумать только, прошло два месяца. Я ещё долго продержался. Так о чём я… Ах, да. Как я уже и сказал, всё началось примерно два месяца назад, но это фактически. Теоретически же, вся история закрутилась гораздо раньше. Возможно, с моего рождения… Ну, или того чёртового дня, когда моя мать, решившая, что детям нужен отец, привела в наш дом незнакомого мужчину.
«Папа!» — так кричал я тогда, летя в объятья этому человеку… Я с детства был наивным и простодушным. Это, наверное, меня и сгубило. Впервые я об этом задумался лет в шесть, когда «отец» впервые побил меня. Мать он бил постоянно. Регулярно. Чёрт! Да он был точен, как швейцарские часы! Такого пунктуального человека я прежде, да и после, никогда не встречал. Каждый четверг после шести он приходил… приползал, или его приносили его собутыльники. Но поднять руку на женщину силы у него всё же оставались. С детства ненавижу четверги. А ещё последний день месяца. Когда ему платили зарплату. Конечно, до дома он её не доносил. Нам с мамой доставались тумаки, да грязные оскорбления. Благо, если обходилось этим. Ха, ведь всему своему словарному запасу нецензурных слов я обязан именно этому человеку.
Первые пару лет я терпел и боялся. Страшно боялся. Мама закрывала нас в комнате с младшей сестрой, говоря, чтобы мы ни за что не высовывались.
«Тэхён, ты старший. Защищай сестрёнку! Сидите тихо, а в случае чего ― бегите, не оглядываясь» ― так говорила она, после чего мы так и делали. Сидели тихо. Я закрывал Бо Ре уши, чтобы она не слышала криков родителей и звуков ударов, которые градом сыпались на мать, которая изо всех сил старалась закрыть собой вход в нашу комнату от этого человека.
Сестра плакала, глотая слёзы, в то время как я старался не издать ни звука и исступлённо смотрел на тени, просачивающиеся через уже приоткрытую дверь. Когда этот мужчина всё же распахивал её целиком, и я видел его сумасшедший, по-пьяному несфокусированный и почему-то крайне мерзкий взгляд, мои ноги уже не могли спокойно свисать с дивана. Только сейчас я понимаю, что именно такого мерзкого было в этих глазах ― похоть. Матери, по всей видимости, ему было мало.
