Боже, спаси президента полностью

— Поедешь со мной на юг Франции?

Она еще не договорила, а воображение уже рисовало изумрудно-зеленые холмы, тянущиеся до самого горизонта, с крохотными виллами, гнездящимися в…

Секундочку. К черту пейзаж! Картинка сменилась на белоснежную яхту, бутылку шампанского в ведерке со льдом и мою собеседницу, загорающую в соблазнительной позе под щадящими лучами мягкого сентябрьского солнца.

Она продолжила говорить, и я открыл глаза. Ее слова с головой погрузили меня в Средиземноморье…

— Bonjour![1]

— Bonjour. — Девушка в очках в металлической оправе мило улыбнулась.

Начало меня обрадовало. Дело в том, что я только что вернулся в Париж из Америки, где мой французский угас как свеча на ветру, так что я был полон желания наверстать упущенное.

— Je m’appelle West. Paul West[2], — сказал я, передавая ей свою кредитную карточку.

— Можете говорить со мной по-английски, многие наши клиенты — иностранцы.

Ох уж это новое поколение французов: пока их родители стонут, что английский выживает со свету язык Мольера, их дети радостно предаются глобализации.

— Merci… — Я совершил очередную попытку перейти на французский. — J’ai travaillé en Amérique… — Увы, слов решительно не хватало. — Et mon Français…[3] — Хм… ну и как я ей скажу, что мой язык угас? И уж тем более про свечу на ветру?

— Боюсь, мой французский подобен огню в стужу… — выдавил я.

Девушка явно не понимала, к чему я клоню, поэтому пришлось отказаться от импровизации и вернуться к речи, заготовленной заранее. Я сообщил, что перевел много долларов из Калифорнии и хотел бы уточнить мой solde, то есть баланс. Словом solde я был особенно горд, так как знал, что во французском языке существует и другое слово — balance, и был опасно близок к тому, чтобы его использовать. В таком случае мадемуазель решила бы, что мне необходимо срочно взвеситься[4].

— Vous êtes à cette agence?

Прикреплен ли к этому отделению? Вообще-то нет, но я решил сыграть под дурачка-англичанина. Французы это любят.

— Давайте считать, что отныне да, — заявил я.

Определенно не подействовало. Девушка вернула карточку и сердито насупилась:

— Если вы не являетесь клиентом нашего отделения, то должны воспользоваться банкоматом. — Она указала на четыре банкомата за моей спиной.

— Oui, mais…[5]

Всем своим видом, не прибегая к помощи французского, я попытался продемонстрировать ей, что два из них не работают, а два других заняты, в то время как она явно сидит без дела.

— Vous voulez une petite formation?

— Что?

— Хотите, я покажу вам, как пользоваться банкоматом?

— О, что вы…

Я сказал, что уж как-нибудь исхитрюсь засунуть карточку в банкомат и выбрать функцию solde самостоятельно.

— Très bien[6], — похвалила она меня и принялась перекладывать бумаги с места на место. Я был свободен.

Джентльмену передо мной потребовалось всего-то минут десять на то, чтобы запросить у банкомата список всех чеков, выписанных им с начала девяностых, и вдобавок к этому заказать пять кредитных карточек.

В конце концов мне удалось узнать мой баланс. Еще сколько-то времени ушло на то, чтобы оправиться от шока, вызванного соотношением доллара к евро. За время трансатлантического путешествия мой капитал уменьшился больше, чем на треть. Я так увлеченно страдал по этому поводу, что слишком поздно обратил внимание на звук, издаваемый банкоматом.

— La machine![7] — вскрикнул я, поворачиваясь к девушке-клерку, которая к этому времени увлеченно смотрела в окно; она с явной неохотой оторвала взгляд от автобуса.

— La machine… та carte…[8] — По мере своих скромных возможностей я изобразил чавкающий звук, чтобы наверняка донести до нее смысл происходящего.

— У вас паспорт в наличии? — спросила она по-английски. Все иллюзии насчет моего французского у этой особы определенно закончились.

— А вам он зачем?