Два закалённых бойца смотрели друг на друга, словно пытаясь увидеть знамение. Молчание нарушил Филипп: хлопнул себя по колену, закинул голову и громко расхохотался. Пармений с облегчением рассмеялся тоже.
– Симмий! – крикнул царь. – Позаботься о курьере принца. К утру подберёшь ему свежего коня. – Он оттолкнул кубок и повернулся к Пармению: – Надо сразу отменить его затею, пока собраться не успел, а то после слишком обидно будет. Знаешь, что я придумал? Я ему подскажу, пусть с Аристотелем посоветуется насчёт конституции своего города. Ну и мальчишка, а?.. Ну и мальчишка!..
– Ну и мальчишка!.. – эхом отозвался Пармений, напряжённо вглядываясь в свою чашу.
На темной поверхности вина мелькали видения, как в сказочном волшебном зеркале.
По Стримонской долине далеко растянулись фаланги и эскадроны, возвращаясь на юг. Впереди, во главе своего личного эскадрона Александр. Гефестион рядом с ним.
Вокруг висит неумолчный шум: издалека доносится пронзительный плач, причитания; а к ним примешивается глухой скрип, словно дерево трещит. Это каркают вороны, и коршуны кричат, затевая драки из-за лакомых кусков.
Поселенцы своих убитых похоронили; солдаты своих сожгли на погребальных кострах. В хвосте колонны, позади госпитальных повозок, катится телега с урнами; местные гончары слепили. Урны упакованы соломой; на каждой – имя, краской.
Победа далась быстро, потери невелики… Об этом и разговаривали солдаты, глядя на тысячи врагов, так и лежавших, где были убиты, принимая обряды, какими чтит их природа. По ночам их обгрызают волки и шакалы, с рассвета принимаются за дело бродячие псы; а птиц-стервятников столько, что закрывают тела сплошным кишащим покровом.
Если колонна проходит близко, они поднимаются и висят над своей поживой – яростно орущей тучей, – только тут становятся видны уже обглоданные кости и лохмотья плоти, оставленные волками, когда те торопились до внутренностей добраться… Вокруг висит неумолчный шум, вместе с трупным зловонием.
Через несколько дней их обглодают дочиста. Самая скверная работа будет сделана, так что хозяевам этих земель останется только сгрести кости в кучу и спалить, или зарыть в яму.
Возле дороги лошадиный труп. Пляшут грифы, полураскрыв крылья… Быкоглав коротко, жалобно вскрикнул, шарахнулся в сторону… Александр махнул колонне, чтобы не останавливались; а сам спешился и медленно пошёл туда, ведя коня за собой, поглаживая ему морду. Грифы подняли крик, захлопали крыльями, улетели… Он обернулся и заговорил ласково, успокоил… Быкоглав стукнул копытом и фыркнул; ему здесь не нравилось, но страшно больше не было. Постояв так несколько секунд, Александр вскочил на коня и рысью вернулся на своё место.
– Ксенофонт говорит, это обязательно надо, чего бы конь ни испугался, – сказал он Гефестиону.
– Я не знал, что во Фракии такая уйма коршунов. Чем они все кормятся, если нет войны?
Гефестиона тошнило; он был готов говорить что угодно, лишь бы отвлечься от этого ощущения.
– Чтобы не было войны – такого во Фракии не бывает. Но мы спросим у Аристотеля.
– Ты всё ещё расстроен, что мы на трибаллов войной не пошли?
– Конечно. Как же иначе?.. – удивился Александр. – Ведь мы уже были на полпути. Рано или поздно всё равно придётся браться за них. А мы бы Истр увидели!..
Он махнул рукой. По этому знаку небольшая группа всадников рысью выдвинулась вперёд, там дорогу загораживали какие-то тела. Их сгребли охотничьей сетью и оттащили в сторону.
– Двигайтесь вперёд и проследите, чтобы было чисто, – распорядился Александр. И снова повернулся к Гефестиону: – Конечно жалко, обидно… Но он верно говорит: силы у него на самом деле растянуты сейчас. Очень славное письмо прислал, знаешь? Правда, причитал я его не слишком внимательно, когда увидел, что на север нельзя.
– Глянь-ка, Александр. По-моему там кто-то живой.
Чем заинтересовались грифы, было не видно. Они совались вперёд, потом отскакивали, словно напуганы… Потом показалась рука: человек слабо отмахивался.
– До сих пор? – удивился Александр.
– Дождь был, – подсказал Гефестион.
Александр обернулся и подозвал ближайшего всадника. Тот быстро подъехал, с обожанием глядя на своего юного командира.
– Пелемон! Если ему ещё можно помочь – организуй, чтобы подобрали. Они здесь хорошо сражались. А если нет – добей, чтоб не мучился.
– Да, Александр, – радостно ответил конник.
